Разведка боем [СИ]

— Ты как, идти сможешь? — я с трудом повернул голову и уставился на бледное лицо, на котором блестели красноватые глаза. Носфер, кажется так называла такого же парня Эва, который вырвал глотку у охотившегося за нами эльфа. Прислушавшись к собственным ощущениям, я покачал головой.

— Вряд ли, — голос звучал глухо, создавалось ощущение, что я сорвал его, громко крича. Вот только не помню, чтобы происходило нечто подобное. — Я даже языком с трудом ворочаю.

— Малое исцеление тебе поможет, — носфер произнес это равнодушно.

— Я не могу его накладывать на себя, — попытка подняться на ноги не увенчалась успехом. Я рухнул, растянувшись на холодном полу.

— Да, это не слишком хорошее качество, — он махнул в мою сторону рукой, этакий небрежный жест, и тело словно окатили прохладной водой, смывающей боль и убирающей усталость. Еще некоторое время я лежал на спине, прислушиваясь к ощущениям и не испытывая к своему спасителю ни малейшей благодарности. Что мешало ему сразу восстановить меня, прежде чем начать ерничать? Тем не менее, нужно было его поблагодарить и выяснить некоторые моменты.

— Спасибо, — а вот голос остался хриплым, наверное, я все кричал, хоть и не помню об этом.

— Давай сразу определимся, — внезапно ответил носфер. — В мои планы вовсе не входило тебя вытаскивать, но ты отреагировал на поле, и это было всего лишь элементарной вежливостью, предложить тебе использовать этот шанс.

— Что, кстати, это было? Ты замедлил время?

— Не мели чушь, на время невозможно влиять. Это мы ускорились настолько, что движения всех остальных словно остановились, — носфер наклонил голову набок и внимательно рассматривал беснующегося во дворе монстра. Я же не смотрел в ту сторону, чтобы не видеть, что эта тварь делает с телом Конора. — Поэтому тебе так плохо: тело человека не приспособлено к подобным нагрузкам.

— Можно было ограничиться простым «пожалуйста», — проворчала Эва, и ее голос заставил носфера вздрогнуть и начать оглядываться по сторонам. — Терпеть не могу таких вот самоуверенных типов, которые почему-то решили, что лучше их нет никого.