Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи

Принять в такой обстановке сторону Герцена (сочувствовавшего восставшим) для офицера означало только одно: стать нарушителем присяги. Уйти в отпуск, когда призываются резервисты и страна готовится к отражению нападения на нее, – это было бы похоже на дезертирство. Отмечу, что пропаганда пораженческих настроений и в более поздний период была мало популярной в сфере кадровых офицеров.

У проблемы отношения к восстанию 1863 года есть еще один аспект. С точки зрения гражданской юриспруденции поляки были мятежниками, но в условиях военных правовых норм, регулировавших формы партизанской войны и методы борьбы с ней, больше всего раздражала партизанская тактика инсургентов, которая для офицеров почти граничила с бандитизмом. Не зря восстание 1830–1831 годов, которое было обычной войной полевых армий и осады крепостей, не вызвало такого ежедневного взаимного озлобления. Норма партизанской348 войны – беспощадность, отсутствие четкого деления на тыл и фронт, на комбатантов и некомбатантов, то есть война вне законов и традиций – еще не стала привычной для военных. Иначе говоря, борьба повстанцев приобрела формы, законность которых для современников-военных носила сомнительный характер. Неудивительно, что «войска были крайне озлоблены на мятежников за их бесчеловечные жестокости, которые они совершали над местными жителями и над попавшими в их руки русскими солдатами и офицерами», – вспоминал Д. А. Милютин349.

У той части российского общества, которая порицала поляков, был заметен подъем патриотических настроений. Д. А. Милютин вспоминал: «Вооруженный мятеж поляков и дипломатическое вмешательство Европы, столь прискорбные сами по себе, имели, однако же, и свою полезную сторону для России. Они произвели благоприятный перелом в настроении умов в среде наших образованных слоев; открыли глаза той части нашей интеллигенции, которая в течение двух предшествующих лет легкомысленно поддавалась в сети польской интриги»350. Даже иностранцы были поражены силой патриотического единомыслия русских.