Порожденная Грехом. Книга 2 (ЛП)

— Ты поедешь со мной? — спросила она.

Обычно я брал байк и ехал впереди, чтобы убедиться, что дороги безопасны. Я никогда не садился в машину с ней.

— Конечно, — ответил я, сжимая ее руку. — Я на твоей стороне. И если тебе понадобится, чтобы я надрал жирную задницу какой-нибудь модной дамочки, я сделаю и это.

На ее лице мелькнула ухмылка, на мгновение прогнав беспокойство.

— Я бы хотела, чтобы ты мог. Я бы хотела, чтобы все так и было, но это бой, который нельзя выиграть насилием.

— Я уверен, что ты ошибаешься. Нет такого боя, который нельзя выиграть насилием.

Она закатила глаза.

— Вот почему ты должен ладить с Амо, Маттео и отцом. Вы все слишком любите насилие.

Она была права, но, к сожалению, мы потратили годы на то, чтобы быть жестокими друг к другу. Это немного усложнило процесс сближения. Сейчас мы с Лукой Витиелло нехотя ладили. Всякий раз, когда мы с ним сталкивались на собраниях Головорезов, он относился ко мне так, будто не ненавидел меня так сильно, как раньше, что было шагом в правильном направлении.

Мои собственные чувства к этому человеку все еще далеки от нежных, но я больше не ощущал себя убийцей рядом с ним, так что это хорошо. Он еще не доверял мне, как и я ему, но мы работали вместе и терпели друг друга из-за Марселлы. Понимала ли она вообще, сколько власти она держала в своих идеально наманикюренных пальчиках?

— Нам пора, — сказала она. — Не хочу пропустить торжественный въезд. Фурии подумают, что я проскользнула только потому, что боюсь.

Поездка до многоквартирного дома, где Мэр устраивал торжество, заняла всего пятнадцать минут. Мы с Марселлой не разговаривали, но она сжимала мою руку, а я пытался преодолеть ощущение дискомфорта от поездки в лимузине. Я никогда не был хорошим вторым водителем. Предпочитал контролировать ситуацию.

Когда мы припарковались в подземном гараже, Марселла осталась сидеть.

Я наклонился к ней и встретился с ее сосредоточенным взглядом. В глубине ее голубых глаз я увидел страх, с которым она боролась как воин.

— Если ты захочешь уйти, подай мне знак, и я увезу тебя. Хорошо?

Она улыбнулась и резко кивнула. Я вышел и открыл для нее дверь, помог ей выйти, затем отпустил ее руку, хотя это последнее, что я хотел сделать. Я жаждал показать всему миру, что Марселла моя, но не раньше, чем она будет готова. Ее семья уже шла впереди. Их присутствие, надеюсь, уменьшит влияние появления Марселлы.

В лифте, который доставил нас на террасу крыши, где проходила вечеринка, Марселла сжала мою руку в смертельной хватке. Я ослабил захват, когда мы оказались на последнем этаже. Официально мы не были парой, и я не собирался предавать это огласке. Это решение Марселлы.

После секундного колебания она отпустила меня и выпрямилась еще больше. Двери открылись, и я вышел, осматривая периметр. В пентхаусе было многолюдно. Я узнал несколько лиц, политиков, местных светских львиц, миллиардеров и членов Фамильи. Все взгляды сфокусировались на мне, черной овце среди этих фальшивых белых овечек. Я кивнул Марселле, изображая идеального телохранителя.

По лицам многих женщин, собравшихся в зале, было видно, что они надеялись сегодня стать свидетелями свержения Марселлы Витиелло. Предвкушение и злорадство в их выражениях говорили об их ужасных характерах больше, чем они, возможно, осознавали. Быть может, они надеялись найти сломленную, пристыженную и покорную Марселлу после произошедшего. Но когда Марселла вошла в зал с высоко поднятой головой, похожая на чертово привидение в своем платье и соответствующих Лабутенах, она смирила их всех. Марселла пришла не трусить или прятаться, она пришла, блядь, править. Эти холодные голубые глаза, которые вначале заморозили мою кровь, а затем воспламенили ее, теперь холодно смотрели на всех зрителей, готовые злорадствовать.

Я мрачно улыбнулся, глядя, как лица некоторых женщин опускаются, превращаясь в шок. Марселла скользила по залу, кивая в знак приветствия Мэру и всем, у кого хватало смелости встретиться с ней взглядом. Ее каффа с фениксом была выставлена напоказ, как и татуировка.

Я шел в нескольких шагах позади, внимательно наблюдая за окружающими. Я почувствовал тошнотворное удовлетворение, когда некоторые люди испуганно отступали. Я для них как дикий зверь, необузданный, не подчиняющийся их правилам. Они боялись Луку Витиелло, потому что знали, на что он способен. Они боялись меня, потому что не имели понятия, на что я способен. Страх перед неизвестностью был прекрасен, если его правильно использовать.

Марселла взяла бокал шампанского с подноса, который ей предложил один из официантов, но я покачал головой, не любитель этого шипучего напитка. Я действительно хотел пива. Как только Марселла остановилась, к ней подошла пара лет пятидесяти. Марселла заметно напряглась, но я сомневался, что кто-то, кроме меня, заметил это. Она сохраняла приятное выражение лица и кивнула им в знак приветствия.