Маленькая фея (СИ)

— Мессир, а вы уверены, что мадемуазель Анжелика влюблена в этого юношу? — негромко спросил управляющий.

— Она бросилась защищать его во время ритуала, — с ноткой ревности и досады в голосе ответил ему граф. — Какое же еще нужно подтверждение ее чувствам?

— Анжелика с детства славилась своим милосердием, ровно настолько же, насколько и необдуманными поступками, — покачал головой Молин. — И даже если она влюблена, то это мало что меняет. Граф, со всем уважением, позвольте мне напомнить, что брак в благородных семьях является сделкой, договором, и я не вижу особых причин поступать в этом случае как-то иначе. Кроме того, не забывайте, что в любое время к де Модрибуру может вернуться память, и кто знает, что придет на ум герцогу, который не побрезговал связаться с дьяволом. А сможет ли этот Рогье ее защитить? Ваш брак с юной баронессой выгоден как для вас, так и для нее. Она получит защиту, а вы — рудник.

Эти слова управляющего больно резанули Анжелику по самому сердцу. Все ее романтические мечты разбились о жестокую реальность. Графу нужен лишь Аржантьер! И вся его благородная помощь была лишь способом избавиться от конкурента, а сам он ничуть не лучше герцога. Она едва не задохнулась от обиды и злости. Первое, что ей захотелось — это сбежать, далеко и без оглядки, чтобы никогда больше не видеть ни графа, ни этого плута управляющего, но усилием воли она заставила себя остаться на месте. Нет, она выскажет им все, что о них думает, а после уйдет. И она толкнула дверь в кабинет.

— Мадемуазель Анжелика, какая неожиданность, — с поклоном поприветствовал ее Молин.

— Мадемуазель де Сансе, что-то произошло? — спросил граф, увидев, что девушка старается держаться холодно, но ее губы дрожат, а на глаза наворачиваются слезы.

— Я… я, — она закрыла глаза, чтобы не расплакаться. — Вы не получите ни Аржантьер, ни меня! — наконец выпалила Анжелика и резко развернулась, чтобы уйти.

Де Пейрак мгновенно понял, что девушка слышала их с Молином разговор и сделала свои, не совсем верные выводы.

Он успел схватить Анжелику за руку, прежде чем она бросилась к двери.

— Отпустите! — попыталась она освободиться из его железной хватки.

— Нет, — спокойно ответил Жоффрей.

Эконом, со всей присущей ему тактичностью, поклонился и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

— Я закричу, — опустив голову и пристально рассматривая рисунок ковра, произнесла Анжелика.

— Ну выслушайте же меня хотя бы, прежде чем поднимать шум, — в голосе мужчины прозвучала ирония. — Я прошу у Вас всего лишь несколько минут.

В тот же момент девушка почувствовала, что ее руку уже никто не держит. Анжелика повернулась к графу.

— Хорошо, я слушаю вас, господин де Пейрак.

— Помните, Вы пришли сюда маленькой девочкой выяснить, не колдун ли я. И я вам показал слиток золота.

— К чему вы клоните? — нахмурилась она.

— У меня есть золотой прииск в Лангедоке…

— Если вы хотите меня купить, то у Вас это не получится, — огрызнулась девушка.

— Анжелика, Вы обещали выслушать меня, — покачал головой граф. — Я собираюсь рассказать вам одну вещь, которая может навредить мне, господину Молину и вашему отцу, если об этом узнают. Возможно, сейчас я совершаю большую ошибку, но все-таки надеюсь, что могу вам доверять.

Несмотря на всю свою обиду и злость, Анжелика кивнула и стала внимательно слушать то, что он ей говорил.

— Уже несколько лет, как ваш отец занимается разведением мулов, и в одну памятную встречу с принцем Конде в Плесси, если вы помните, ему удалось добиться беспошлинного провоза грузов, — де Пейрак усмехнулся. — Не без вашего косвенного участия.

Анжелика невольно вздрогнула при упоминании принца.

— Так вот, наш брак мог бы увеличить доходы от этого предприятия в несколько раз, — продолжил граф.

— Ума не приложу, каким образом.

— Мулы вашего отца служат нам лишь ширмой. Они свободно перевозят по дорогам большое количество груза, и мы не платим при этом ни дорожных, ни таможенных пошлин. И вот, пользуясь этими льготами, мы с караваном мулов отправляем свинец и серебро в Англию. А обратно мулы привозят мешки якобы черного шлака — его называют «флюсом», — необходимого для рудничных работ, но на самом деле это не что иное, как золото и серебро, переправленные нам через Лондон из воюющей с нами Испании.

— Зачем же отправлять серебро в Лондон, если потом его привозят обратно? — покачала головой Анжелика.

— Его привозят в несколько раз больше. Испанские слитки можно переплавить в печах с пиритом или с галенитом, и тогда они становятся похожими на каменистый штейн черно-серого цвета, так что даже самые ревностные таможенники ничего не заподозрят. Вот этот так называемый штейн славные маленькие мулы вашего отца и перевозят из Англии в Пуату или из Испании в Тулузу, где он снова с моей помощью или с помощью моего саксонца Хауэра превращается в великолепное сверкающее золото.

— Но это же контрабанда, — довольно резко сказала Анжелика.