Легкие отношения (СИ)

— Открой коробку.

Моника выполнила просьбу, и ее глаза увеличились.

— О! — Она посмотрела на меня. — О. Это умопомрачительные туфли, Морган. Спасибо. Спасибо. Спасибо, — быстро повторяла она, сначала прижав к себе туфли.

Потом Моника положила их в коробку, подбежала ко мне и начала целовать все лицо, вызывая у меня смех. Я опрокинул ее на постель и прижал своим весом.

— Тебе нравится?

— Нет. — Я нахмурился, а она пояснила. — Я в восторге.

— Так я заслужил благодарственный поцелуй?

— Ты заслужил секс из чувства благодарности.

Я рассмеялся.

— Благотворительный секс?

— Заткнись, мистер Стайлз, и уже, наконец, поцелуй невесту.

Я немного отстранился, нависая над ней.

— Может, дождемся первой брачной ночи? Не будем нарушать традиции?

— К черту традиции, Морган. Я хочу тебя, — решительно и абсолютно серьезно произнесла Моника, хватая меня за затылок и притягивая к своим губам.

Эта женщина не оставила мне никакого выбора, кроме как подчиниться.

— Моника, ты прекрасно выглядишь! — воскликнула Элли, вскочив со скамьи в часовне.

Девушки обнялись, и мы присоединились к Элли с Робом на скамье. Мы были в ожидании церемонии бракосочетания Грега и его парня Джека. Или Джейка? Нужно будет переспросить у Моники. Моя девушка безотрывно смотрела на алтарь и почти не разговаривала. Она все время проводила одним ногтем под другим. Так она делала, когда нервничала.

— Детка, все хорошо? — спросил я тихо, наклонившись к ней.

— Мгм, — это и был весь ответ.

− Ты уверена?

— Морган, не беси меня, — резко ответила она, даже не повернувшись.

Решив пустить все на самотек, я тоже повернулся к алтарю, и как раз в это время заиграла музыка и счастливая пара присоединилась к священнику, чтобы дать обеты. Моника немного сильнее сжала мою руку, и я успокаивающе покружил по тыльной стороне ее ладони большим пальцем. Церемония Грега и Джека (или Джейка?) продлилась каких-то минут десять, после чего мы наблюдали первый поцелуй женатой пары и пару скупых слезинок, покинувших глаза молодоженов.

Мы поздравили парней, и распорядитель — она же музыкант — сказала нам готовиться. В этот момент глаза Моники резко расширились, и она, извинившись, выскочила из церкви. У меня замерло сердце. Неужели она снова бросала меня? Неужели все происходило слишком быстро? Я побежал следом за ней. Выскочив на улицу, я сразу заметил ее. Она расхаживала взад и вперед, беспрестанно сжимая ладошки в кулаки и разжимая их. Моника смотрела себе под ноги и что-то невнятно бормотала. Я спокойно подошел к ней и аккуратно взял за локоть, развернув лицом к себе. Мо замерла, глядя мне в глаза. В ее взгляде отчетливо читалась паника. Я молчал, ожидая, пока она сама поделится со мной своими сомнениями. И она не разочаровала.

— Я обещала себе, что не выйду замуж до тридцати. Потому что иначе не построю карьеру. Потому что муж захочет детей, а я как раз буду строить свое профессиональное будущее. А если нарожаю детей, то буду зависеть от мужа и никогда не буду самостоятельной. И вот я собралась за тебя замуж. А мне нет тридцати, Морган. — Я изо всех сил подавлял рвущуюся улыбку, чтобы не спугнуть ее еще больше. — Я еще не стала помощником редактора. И детей я рожать не могу, потому что не хочу просить у тебя деньги на каждую пару трусиков. Я не готова ездить на минивэне и закупаться в «Уолмарте», Морган. Ты понимаешь?

Мне не удалось сдержать улыбку, и она прорвалась наружу. Я притянул к себе растерянную Мо и заставил заглянуть мне в глаза.

— Детка, не нужно сейчас рожать детей. Строй свою карьеру. А когда будешь готова, мы об этом поговорим.

— А если я буду работать по ночам? Ты будешь злиться на меня.

— Я иногда и сам работаю по ночам. Это всего лишь работа, и такое происходит не каждый день.

— А если буду работать допоздна дома и громко включу музыку?

— Я куплю тебе наушники.

Она посмотрела на меня взглядом «ну-вот-я-же-говорила» и сказала:

— Я не люблю наушники.

— Тогда я сделаю звукоизоляцию в кабинете, и ты сможешь громко включать музыку и работать там.

— Я не умею готовить.

— Не страшно. У меня есть домработница, она будет нам готовить.

— Я даже яичницу на завтрак тебе не смогу приготовить.

— Ну тосты-то ты жарить умеешь?

Она кивнула.

— Но ты любишь на завтрак яичницу.

— Не страшно. Сам себе пожарю.

Она кусала губу и хмурилась, как будто придумывала новые причины не выходить замуж, но в этот раз я был решительно настроен не дать ей уйти.

— Я отвратительна во время месячных. — Я смотрел на нее с непониманием, и она решила пояснить. — В эти дни ненавижу весь мир, включая даже тех, кого сильно люблю. Питаюсь отвратительно, хожу по дому нечесаная, в жуткой пижаме. Единственное, что мне хорошо удается в такие дни — это работать. Я жутко продуктивная во время месячных.

Я засмеялся.

— Тогда я подарю тебе кучу жутких пижам и буду снабжать вредными продуктами, пока ты снова не превратишься в мою любимую дерзкую штучку.

Она расслабилась в моих руках и с подозрением посмотрела на меня.