Пари, милорд!

Глава 3.9

— Да как вы ее вообще почувствовали? И с чего я должна вам верить? Может, вы все выдумали. Я вот, например, никакой посторонней магии не ощущаю.

Я с вызовом посмотрела на Стейна, и увидела, как потемнело его лицо. А потом кресло качнулось вперед, и прохладные пальцы ухватили мою кисть.

— Что вы делаете?

Я возмущенно уставилась на «мужа» и попыталась вырвать руку.

— Тихо. Не дергайтесь, — властно произнес тот и отодвинул рукав моей ночной рубашки, а до меня только сейчас дошло, насколько неподобающе я выгляжу. — Смотрите, — резко сказал Стейн, и я увидела на коже едва заметный серебристый узор, слабо мерцающий в лунном свете.

— Что это?

Я растерянно глядела на собственную руку. Растение в точности повторяло те, что вились по стенам замка в моем сне. И казалось удивительно живым и беззащитным. Внутри все рванулось в желании защитить, спрятать, не дать уничтожить. Я бессознательно потянула руку на себя, но Стейн держал крепко.

— Пока сложно сказать, — пробормотал он, удивив меня этим ответом, и провел пальцем по контурам цветка.

Прикосновение вышло таким интимным, что у меня вспыхнули щеки.

— Откуда вы узнали, что на мне этот… узор? — стараясь не поддаваться распространяющемуся от невесомых прикосновений теплу, спросила мужа.

— Я его чувствую. Он фонит так же, как недавний выброс силы, но когда мы разговаривали в кабинете, ничего подобного не было. Значит, все дело в вашем сне.

— Как думаете, этот цветок опасен?

Мне казалось, лорд недоговаривает. Судя по всему, он что-то знал. Вот только и огру понятно, что вряд ли мне удастся вытянуть из своего фиктивного мужа правду.

— Явной угрозы я не вижу, — заявил он и чуть сильнее сжал мое запястье, отчего тепло только усилилось.

И в памяти вдруг снова всплыл поцелуй из сна — твердые губы, их вкус, нежность и жар, охвативший тело… Я смотрела на Стейна, и видела, как меняется его лицо, как в черных провалах разгорается огонь — опасный и притягательный одновременно, как быстро бьется венка на шее. Стейн подался вперед, почти потянулся к моим губам, но в последний момент остановился и хрипло сказал:

— Да, я не вижу угрозы. Но нужно наблюдать, что будет, когда вы снова уснете.

Он откинулся на спинку кресла и потер переносицу, а я поймала себя на мысли, что успела изучить этот жест до мельчайших подробностей.

— Вы поэтому изменили своему правилу?

Я посмотрела в мерцающие темным огнем глаза, и невольно задержала дыхание. В лунном свете они казались совсем другими — живыми, полными эмоций, манящими, обжигающими. И очень красивыми.

Вот уж не думала, что буду любоваться опасной бездной, глядящей на меня в полутьме комнаты, однако именно это я и делала, забыв обо всем.

— О чем вы? — уточнил Стейн, вырвав меня из непонятного ступора.

—Наш договор. Как там? Не входить в вашу комнату чаще двух раз в день?

— Мы можем наложить на это условие временный мораторий, — улыбнулся Стейн, и его лицо вдруг изменилось, словно озарившись изнутри теплым светом.