Алмаз

В одной из комнат меня привлекла яркая часть интерьера. Посередине кабинета стоял массивный стол на резных ножках, покрытый лаком, а вместо так распространенного офисного стула на колесиках стояло исполненное в таком же стиле глубокое кресло. Я оглядывалась по сторонам, медленно проводя рукой по гладкой лакированной поверхности столешницы.

Стеллажи были уставлены книгами, а несколько полок почему-то занимали компьютерные диски. Пришлось склонить голову набок, чтобы прочитать написанные от руки названия: «Отрыв», «Гараж», «Летнее».

— Это мамина коллекция, — Костя подошел так тихо и заговорил совершенно неожиданно, что меня передернуло.

— Я же просила не подкрадываться, — толкнула ладонью его в грудь.

— Почему ты каждый раз так пугаешься?

— Старые привычки, — нервно передернула плечами. — Я же говорила, что мой отец был полицейским, а город у нас маленький, все друг друга знают. Попасться было бы позором, так что я до сих пор озираюсь по сторонам, когда выпиваю. Это отложилось где-то на подкорке, на уровне рефлекса.

— Так ты не была пай-девочкой?

— Я была самой обычной, — и вернулась к разглядыванию стеллажей. — А это коллекция чего именно? — никак не могла сообразить.

Костя достал с полки диск и вертел в руках, разглядывая. Судя по улыбке, он навевал ему какие-то приятные воспоминания.

— Мама снимала наши первые репетиции и выступления, — пояснил.

— Она поддерживала тебя в твоих начинаниях? — пыталась представить себе его мать.

— Говорила, что я «необычный мальчик», — вернул диск на место. — До сих пор не знаю, что она имела в виду.

— Можно взглянуть? — с надеждой посмотрела на парня.

— Там нет ничего интересного, — отнекивался, — только нелепые попытки делать вид, что мы настоящая группа. Там больше детские дурачества.

— Тем более включай, — привставала на цыпочки и достала с самой верхней полки диск с названием «Отрыв», — тоже хочу оторваться.

Костя выудил из ящика стола ноутбук и компакт диск характерным жужжанием завращался в дисководе. После небольшого ожидания, пока загрузится видео на экране, появился крупным планом сам Костя. Ему было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Голос был чуть выше, чем сейчас, а в лице все еще присутствовали детские черты.

— Мам, ты нам мешаешь, — говорил он прямо в подрагивающую камеру.

Женский голос за кадром смешливо ответил:

— Костик, ты будешь еще благодарить меня за мой неустанный труд в качестве оператора. Когда ты станешь известным, эти записи принесут тебе миллионы.

— Понятно, в кого у тебя такое чувство юмора, — заметила я.

Юный Костя крикнул через плечо:

— Ребята, моя корыстная мама не собирается уходить.

— Да ладно, нам нужны зрители.

В кадре появились те самые ребят, в которых я распознала коротышку, но такого же рыжего Диму; худого, но чуть ли не такого же высокого, как и сейчас, Артема. А коротко стриженого Ваню было не узнать.