Феникс. Возродиться из пепла

Резво вскочив, она отряхивает колени. Лэм помогает подняться Теонису — тот уверенно становится на ноги и разминает крылья. Вслед за ним я раскрываю свои, и спину вновь скручивает от боли. Похоже, я слишком сильно ударилась.

— Вот черт, — Лэм озадаченно смотрит куда-то поверх моей головы.

Обернувшись, я замечаю потемневшую проплешину на левом крыле — на нем не просто выдрана часть перьев, но и выбита кость из сустава.

— Придется вправлять, — придирчиво изучив вывих, резюмирует Айри.

— Прямо здесь? — я вытаращиваю глаза. — Без обезболивающего отвара?

Я в панике пячусь назад. Что за средневековые методы? Они бы меня еще на дыбу затащили. Или переломали на колесе.[1]

— Иначе оно регенерирует неправильно, — Айри качает головой.

— Ты ведь сможешь? — Лэм с надеждой смотрит на Теониса, а когда он кивает, протягивает мне руки: — Держись. Больно будет всего лишь пару секунд.

— В замке вообще-то есть лазарет! — упираюсь я, но со спины путь к отступлению мне отрезает Айри.

— Глубоко вдохни, — продолжает командовать Лэм, ухватив меня за предплечья.

Когда Теонис берется за крыло, воздух из легких рвется наружу в отчаянном крике. Усиленное горой эхо отдается в ушах металлическим звоном, а по телу проносится болевой спазм, выкручивая каждый позвонок. Хлынувшие слезы размывают силуэт Лэм.

— Ты справилась, — она гладит меня по трясущимся плечам.

— Все хорошо, — вторит ей Теонис. — Просто дыши.

Я не могу — малейшее движение отзывается неистовой агонией в грудной клетке.

— Давай же, — голубые глаза смотрят почти умоляюще.

Я медленно втягиваю в себя воздух и выдавливаю обратно с упреком:

— Знаешь, теперь я не уверена, что ты ангел.

Айри заливисто смеется, оценив сарказм, а Теонис с облегчением обнимает меня за шею. Боль медленно отступает. Я пробую расправить крыло, но оно слушается плохо.

— Я подстрахую, — не допуская возражений, Теонис стискивает мою ладонь.

Мы взмываем в небо, и я с пьянящим восторгом ловлю воздушный поток. Лэм и Айри взлетают следом, но вскоре остаются далеко позади. А может, просто не собираются догонять.

Под нами, везде, куда хватает взгляда, простираются белоснежные облака. Пушистые, как сладкая вата. И нежные, как легкий ветерок. Я и раньше любила парить над ними, а с Теонисом это приятнее вдвойне. Он мчится вперед, то снижаясь, то поднимаясь выше, и мне хочется визжать как на американских горках.

— Хочу тебя попросить, — кричу я сквозь порыв ветра, когда внизу уже виднеется замок. — Мы тренировались без разрешения… И если…

— Я никому не скажу, — Теонис рывком стаскивает с головы повязку, рана под которой уже затянулась, и замедляет взмахи крыльев.

Мы приземляемся во внутреннем дворике, где, как назло, собираются демоны — то ли перед очередной попойкой в «Чертоге», то ли перед полетом в сенот. Под их язвительное перешептывание Теонис провожает меня в больничное крыло, а я вижу лишь мрачный взгляд Люцифера, который не сулит ничего хорошего. От него не укрылись ни раненые крылья, ни рука Теониса, все еще сжимающая мою.