Михаил Тверской
- Автор: Борисов Николай Сергеевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-03906-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Михаил Тверской». Краткое содержание книги:
Автор книги, доктор исторических наук, профессор Николай Сергеевич Борисов, рассказывает о жизни и деятельности тверского князя с максимальной подробностью и объективностью, привлекая все имеющиеся к настоящему времени исторические источники и восстанавливая сложную и многообразную картину борьбы Москвы и Твери за главенство над Северо-Восточной Русью в конце XIII — первых десятилетиях XIV века.
«Князь великий Василий, сед на великое княжение, посла в Новгород наместники своя и повеле грамоты брата своего Ярослава отринута, рекий (сказав. — Н. Б.): “Не по делу вынудили грамоты у брата моего, чего ся испокон не повелось, суд у князя и дань чёрную отъемлете и печерскую”» (129, 50).
Видимо, Василий полагал, что новгородцы в неоплатном долгу перед ним за ордынское дело. Но старая истина гласит: «Оказанная услуга не стоит ни гроша».
Новгородцы отказались исполнить требования своего вчерашнего благодетеля и, порвав с ним всякие отношения, пригласили на княжение его племянника Дмитрия Переяславского. Тот согласился и поехал в Новгород. Узнав об этом, оскорблённый Василий послал в погоню за племянником своего воеводу Семена, а сам, бряцая оружием, двинулся из Владимира к столице своего соперника — Переяславлю (17, 151).
Василию Костромскому не удалось тогда захватить Дмитрия Александровича — этого, по мнению некоторых историков, «лучшего из русских военачальников того времени» (137, 178). Однако костромской князь начал планомерное наступление на Новгород как военной силой, включая татар, так и экономическими мерами — блокадой новгородских товаров. Это сильное средство воздействия на Новгород, изобретённое ещё Юрием Долгоруким, с успехом применяли многие владимирские князья.
Партия без партнёра
Вечная аналогия политике — шахматная доска. Политическая история Северо-Восточной Руси во второй половине XIII века, какой её представляют скупые летописные известия этого периода, напоминает странную шахматную партию. Историк тщетно пытается понять смысл отдельных ходов, которые совершают партнёры, при том, что вся партия, вся расстановка фигур на доске остаётся ему неизвестной...
Итак, предоставим слово современному исследователю тверской истории:
«Между тем Василий Ярославич не был удовлетворён таким поворотом дел: он собрал против Переяславля войска и напал на пограничный новгородский город Торжок. В то же время Святослав Ярославич Тверской, будучи союзником великого князя, атаковал новгородские “пригороды” Волок Дамский, Бежицы и Вологду. Войска обоих князей при этом явно были поддержаны татарскими отрядами. Помимо этого в Твери и Костроме посадили в тюрьму новгородских торговых людей и отняли их товары; в Новгород был прекращён подвоз зерна» (72, 71).
И снова парадокс мотивации или словно вывернутая наизнанку логика поведения. Василий Костромской был в ссоре с Ярославом Тверским из-за сорванного похода татар на Новгород. И вот теперь вопреки всему сын Ярослава Тверского Святослав вдруг — словно забыв недавнее прошлое — стал союзником Василия Квашни...
Обязанность историка — всё понимать. Или по крайней мере делать вид, что ему всё ясно. Для объяснения мотивов, по которым историческое лицо совершает те или иные поступки, у историка есть два «ключа»: ключ греха и ключ добродетели. Пользуясь первым, историк объясняет действия своего героя разного рода низменными мотивами — алчностью, властолюбием, тщеславием, завистью и т. д. Этот подход можно определить как своего рода «презумпцию виновности». Соответственно, второй подход — «презумпция невиновности». Опасаясь прослыть наивным, современный историк пользуется почти исключительно ключом греха. Однако в реальной жизни линия поведения каждого человека выстраивается как равнодействующая этих двух мотивов. Весь вопрос — в их соотношении в каждом конкретном случае. Разумеется, точно определить это соотношение не в силах даже и сам действующий субъект. Ведь нередко мы и сами не вполне понимаем мотивы своих поступков, доверяясь таинственному «внутреннему голосу» или непознанным законам подсознания.
Но, как бы там ни было, историкам следует помнить суждение С. М. Соловьёва: «Мы считаем непозволительным для историка приписывать историческому лицу побуждения именно ненравственные, когда на это нет никаких доказательств» (124, 198).
За три века до Соловьёва на ту же тему высказался Монтень: «Я вижу, что большинство умов моего времени изощряется в том, чтобы умалить славу прекрасных и благородных деяний древности, давая им какое-нибудь низменное истолкование и подыскивая для их объяснения суетные поводы и причины.
Велика хитрость! Назовите мне какое-нибудь самое чистое и выдающееся деяние, и я берусь обнаружить в нём, с полным правдоподобием, полсотни порочных намерений. Одному Богу известно, сколько разнообразных побуждений можно, при желании, вычитать в человеческой воле! Но любители заниматься подобным злословием поражают при этом не столько даже своим ехидством, сколько грубостью и тупоумием» (93, 213). Простейшее объяснение событий с помощью ключа греха очевидно: Святослав пошёл на союз с Василием Костромским для совместной победы над Новгородом. Новгород — вот главный враг Твери. Господство в Новгороде — главная цель её политической стратегии. Новгород должен стать на колени перед стольным Владимиром, а в конечном счёте — перед Тверью. Таков был завет Ярослава Ярославича, принятый к исполнению его сыновьями.