Демидов кедр

— Золото, Леонид Григорьевич, — рассуждал, посиживая на лавке за столиком, — оно — тяжелый металл, во много раз тяжелее породы. Да-а. А потому при промывке быстро оседает на дно лотка. Опытный промывальщик не упустит даже самую тоненькую пластиночку. Хотя не думайте, что все так просто. Неумеючи можно и самородочек граммов на пять вместе со шлихами выбросить вон. Да-а.

Он делал несколько глубоких затяжек, смотрел задумчиво куда-то в угол и продолжал безо всякого перехода:

— Вот эксплуатационники, то есть непосредственные добытчики, называют вашу с Галиной Ивановной службу подсобной. А разве это так? Не так, Леонид Григорьевич. Не будь ее, как определить, где есть металл, а где нет? Как определить, сколько его, куда пошло золотоносное русло, а значит — в какую сторону направлять забой?

И хотя Леониду это было известно, как дважды два — четыре, многозначительно поднимал вверх указательный палец:

— То-то! То-то, мой юный приятель… Ну и как там у вас, Галина Ивановна?

— Ничего нет.

— Откуда пробы?

— Пятая шахта, левое крыло. Там, где вы пометили тройным крестиком.

— Вот! — Виноградов нежно взял Леонида за локоть. — Вот вам подтверждение моих слов. В левом крыле пятой шахты работы надо кончать. Повернуло золото в другую сторону. А не опробуй — пластали бы наши эксплуатационники пустую породу. Плохо, — опять перескочил на другое. — Отживает наш Боковой. Средний металлишко попадается, одонки. А ведь я помню те времена, когда здесь на отдельных участках полигона брали по четыреста граммов из одного кубометра песков. Вы представляете — по четыреста граммов! Я, старый геолог со стажем в десятки лет, и то, когда подумаю, не верится даже.

— Дмитрий Сергеевич, есть! — Каримова медленно распрямилась над баком, потерла рукой поясницу.

— Да? — Виноградов проворно вскочил, перехватил у Каримовой лоток, впился в него глазами. — О! Это откуда?

— Из третьей.

— Ха-ра-шш-о! Полюбуйтесь-ка, товарищ Курыгин.

Леонид ни разу не видел настоящего золота и потому с некоторой даже робостью потянулся к лотку, подумав, что там, наверно, сейчас все дно сверкает и блещет. Но поначалу, кроме мокрого дерева да прилипших к нему кое-где обыкновенных песчинок, ничего не приметил. И только чуток погодя, на самой-самой середке лотка, в глубоком желобе среза, с трудом различил две крохотных тусклых крупицы желтовато-грязного цвета. Ничего себе — драгоценный металл. Обыкновенная бронза и та ярче и краше.

— Сырье, — заметив его разочарованный вид, проговорил Виноградов. — Рассыпное золото, как и руда, — всего лишь сырье, милый юноша. И как всякое сырье, прежде чем стать желаемой вещью, подлежит обработке. А ну-ка, Галочка, еще пару-тройку промывок!

Ушел Виноградов часа в два, наказав:

— А теперь — учеба. Приложите все старания, Галина Ивановна, чтобы ваш коллега как можно быстрее и основательнее освоил профессию. Промывальщику, как и пианисту, нужно заниматься не менее полутора-двух часов в день. Не бойтесь задержаться. Ваше затраченное сверх нормы время после окупится сторицей.