Купец. Поморский авантюрист [недописано]

На пятый день по отбытии из Сороки Митька улучил момент и собрал рыбаков для разговора. Легенда была выдумана, настало время донести ее до соучастников. Как раз купчики отошли от береговой линии, а рыбаки остались на берегу, якобы кашу сварить. Митька сразу перешел к делу, понимая, что на разговор у них не так много времени, скоро купчики вернутся.

— Как вы, братцы?

Говорить на чистом русском языке после стольких дней коверкания оказалось удовольствием, Митька чувствовал, как мелодично, складываясь в правильные слоги, звучат слова.

— С такими делами язык скоро отсохнет, — буркнул Стенька, больше всех страдавший от молчания. Обычно общительный, он тяжело переносил вынужденные ограничения в контактах с окружающими.

— Ничего, потерпи, успеешь еще языком намолоть, а сейчас молчать требуется.

— Чего собрал-то? — спросил Олешка.

— Слушайте и, главное, как следует запоминайте.

— Выкладывай.

Митька рассказал ту самую легенду, над которой думал последнее время. Они, рыбаки, не кто иные, как «англичане», прибывшие на Русь из столицы Англии Лондона. Прибыли по поручению не кого-нибудь, а самого английского престола, дабы представлять его торговые интересы на Руси. Задача у них, как у купцов немецких, проста донельзя: продать товар да обратно в Англию отчалить. Причем немедленно. Якобы с целью той, чтобы престол английский известить: торг с Русью возможен. Закончив, Митька внимательно оглядел рыбаков — все ли понятно? Рыбаки кивнули.

— Хм… любо, пусть будет так, — согласился Олешка, по выражению его лица стало понятно, что он переваривает предложенную Митькой легенду, запоминает. — А звать-то нас как, капитан? Выходит, что у нас и имен вроде как нет.

— Хороший вопрос.

Митька понял, что упустил из виду необходимость английского имени для каждого из них. Можно, конечно сослаться на беспамятство, но и дальше ходить безымянными? Это вызовет подозрения, отнюдь не нужные рыбакам. Имена следовало придумать, и в этом Митьке мог помочь прежний опыт, родом из времен торга его отца. Тогда ему приходилось слышать немецкие имена на разный лад. Звучали они необычно для русского слуха, но Митька помнил некоторые из них.

— Олешка, ты будешь Олаф, ты, Стенька, — Джозеф, а ты, Павлик, — Бенджамин? Сойдет?

— Какой я тебе еще Бенджамин? — возмутился Павлик. — Есть другое имя?

— Такой. Если есть другие варианты — называй, — сказал Митька.

Павлик задумался, ничего не выдумал, поэтому вынужденно согласился со своим новым именем.

— Сам-то как величаться будешь? — спросил Олешка, теперь уже Олаф.

— Мэтью Чарльз. Звучит?

— А почему у тебя два имени? — удивился Стенька.

— Потому что капитан, у них там несколько имен принято.