Приключения, Фантастика 1996 № 06
- Автор: Потапов Виктор Владимирович, Писанко Александр
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: Метагалактика
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Приключения, Фантастика 1996 № 06». Краткое содержание книги:
Александр Писанко. «Кювет на повороте».
А. Емельяненко, Ник. Юрков, С. Маслов. Рассказы
Обложка П. Кузьмина. Иллюстрации А. Филиппова.
http://metagalaxy.traumlibrary.net
«Но это будет через сотни лет», — промыслил Фиолетовый.
«Да, да, я забыл», — Георгий совсем растерялся. Бесконечная бездна открылась перед ним. Люди на космических кораблях улетали в будущее и превращались в страшных мертвецов, сидящих в ржавых звездолетах, упавших на неведомые планеты. Ослепительное голубое солнце в змеиной гриве протуберанцев мчалось на Георгия, заставляя душу стынуть от ужаса смерти. Цветовой хаос тек по изогнутому волнами стеклу. Беззвучная вспышка оборвала виденья.
«Прекрати, — промыслил Фиолетовый Искристому. — Он не сможет понять, у людей отсутствуют способности к синтезу».
— Какому? — спросил Георгий, массируя кончиками пальцев виски.
«Искристый хотел передать наше ощущение космоса, его движения, яростного бурления, бесконечного разнообразия. Но чтобы понять его, нужно обладать способностью к синтезу мыслей и чувств, к созданию единых образов, в которых сливаются логика и чувства. Вы пока не можете этого».
— Все равно, это было потрясающе, — сказал Георгий, чувствуя, как дрожат от пережитого каждая клеточка его тела, каждый нерв.
«Это могло повредить тебе, — промыслил Фиолетовый. — Дай журнал, я перенесу в него недостающие точки».
Через несколько минут они покинули останки корабля. До вездехода шли «молча». Когда машина тронулась, Фиолетовый промыслил:
«Нужно решать, когда начнем…»
«Чем скорее, тем лучше. Нас ничто не держит здесь. Тех, кто откажется лететь, я принуждать не буду. Оставлю им один пистолет и фонарь…»
«Этого лучше не делать. Слишком опасное оружие для дикарей».
«Хорошо, не буду. Тогда мы могли бы отправиться хоть сегодня».
«Ты уверен, что вы готовы к этому?.. Я имею в виду не то, что надо убедить людей, собрать свой скарб. Другое: временной сдвиг. Сотни лет, я вовсе не уверен в правоте своей оценки. Может быть это годы, десятки лет, тысячи…»
«Ты хочешь сказать, нас никто уже не ждет?.. У нас нет выбора, либо деградировать здесь при постоянной угрозе быть захваченными роботами, либо лететь. И лучше никому кроме меня не знать об этом».
«Тогда сегодня ночью. Жди, к ночи мы приедем за вами».
Закат узкой полосой дотлевал у горизонта, смолкли птицы, почернела листва. На поляне перед входом в подземелье стояли три гэйга, Георгий с семьей и девять колонистов. Остальные отказались лететь. Быстрый — высокий красивый блондин — сразу увел их, чтобы никто не передумал. Относившийся к нему с симпатией Георгий, невзирая на совет Фиолетового, отдал ему один бластер. «Пусть им хоть немного будет легче», — думал он.
Темнело. Босые ступни стали мерзнуть. Георгий растер их, но это не помогло.
«Нервничаю», — подумал он и обвел взглядом товарищей. Как и он, они сидели на траве и молчали.
Дети тихо играли в сторонке. Им, видимо, передалось настроение взрослых, они не шумели, не бегали, разговаривали шепотом.
«Последние часы, — подумал Георгий. — Последние часы перед освобождением или перед бесконечным небытием сна, в который погрузят нас роботы, если попадем им в руки. Почему так спокойны гэйги? Даже не спокойны, а невозмутимы… — Георгий сорвал резной листок травы, стал слоить его ногтями вдоль жестких желтоватых прожилок. — Я их плохо знаю. Как они проявляют эмоции? Наверняка иначе, чем люди. Они — однополые. Что еще?.. Я знаю о них массу мелочей, и не только мелочей. Знаю, как они двигаются, как едят, спят, мочатся, испражняются, Знаю, что им не чужд гуманизм, они против насилия. Но я не знаю гораздо больше. Как они размножаются? Что понимают под крайностями социального развития, которые необходимо корректировать? Они против методов роботов, но применяют свои. Что они принесут людям? Может быть для нас и то и другое окажется одинаково плохо, прижмут, но с разных сторон.
Они обогнали нас на тысячи лет, из чего можно заключить, что со мной они разговаривают как наши ученые с аборигенами Австралии или пигмеями Экваториальной Африки. Мой ум для них — ум ребенка. Я ведь тоже могу растолковать Даше какие-то вещи: даже абстрактные понятия Добра и Зла, внушить идеалы. Гэйги непредсказуемы. Когда Даша нахулиганит и заметит, что я все видел, она застывает и сжимается, ожидая наказания, логично рассуждая (с ее точки зрения), что оно должно последовать, потому что так чаще всего и бывает. А я беру и не наказываю, и она снова бежит играть, радуясь: папа не наказал, потому что он папа и он хороший. А на самом деле почему? На то есть десяток причин: меня гнетут такие проблемы, о которых она еще и не подозревает, гнетут так, что нет душевных сил на что-либо еще. Или я думаю: она сама осознала свой проступок, пусть учится оценивать плохое и хорошее без кнута, когда-то ведь я не смогу ее лупить и крик мой станет для нее все равно что назойливая муха. А в другой раз я думаю: это же кроха, я втрое выше ее и вдесятеро сильнее, так неужели я могу… Или: неужели я не могу по другому. А может быть и так: она дочь Фэй, а Фэй — это все, это любовь, жизнь. Не ужасно ли это — бить свою любовь…»