Экспансия

— Хоть какие-нибудь единомышленники у тебя имеются?

— Почти нет, — удрученно мотает головой албанец, заодно отгоняя от лица назойливого слепня, — Очень мало. Да и боятся они. И для этого страха есть основания. Моя семья до сих пор остается на той стороне. В бункере, в горах — неподалеку от портала. Мне не дают забрать своих родных сюда. Они сейчас вроде заложников, обеспечивающих мою лояльность, чтобы я правильно вел себя и не делал глупостей.

— Кто там у тебя?

— Мать, сестры, племянники, семья брата и моя жена. В горы безумцы особенно не суются, что им там делать? Но меня, как ты понимаешь — гораздо больше беспокоят совсем не они.

— Понимаю конечно. Чем ты обосновал своим «непримиримым» необходимость нашей сегодняшней встречи?

— Уже несколько дней, как сделал вид, что одумался и полностью поменял позицию. Сейчас активно хочу — быть максимально полезным своему народу и племени, — он криво усмехается, — Предложил договориться о перемирии с вами и под его прикрытием уничтожить американцев, пока они еще не вошли в большую силу. Янки всегда и везде наиболее опасны. Ну а потом, разгромив штатников — заняться и вами. — Беким открыто смотрит прямо в мои глаза, — Тут мне очень помог Таксан. По договоренности со мной, на совете он рассказал, что лидер «других больших людей» — возможно и не очень глуп, но слишком уж доверчив. Отпустил его и его воинов под пустые обещания. Хотя ничем не рискуя — мог бы убить их всех… Мои поверили. Милосердие и миролюбие для них — признак слабости и глупости.

— И какие конечные цели у твоих сородичей?

— Им дан шанс, который еще совсем недавно они не могли бы представить даже в самых фантастических снах. — печально улыбается собеседник.

— Что-нибудь вроде создания «Великой Албании» на этой планете, я полагаю?

— Ну, типа того.

— А роль киеренов и судьба нугари?

— Кто-то будет относительно более свободен, кто-то менее. Вассалы. Надсмотрщики. Рабы. Все уже придумано до нас.

— И право каждого немытого албанского пастуха на первую брачную ночь с белыми женщинами нугари? Или уж сразу гарем с наложницами?

Отводит взгляд к линии горизонта.

— Мой народ живет старыми земными представлениями. Да — они такие. Но я надеюсь на возможность когда-нибудь изменить это. — Беким смущенно пожимает плечами.

Во как! Передо мной идеалист и романтик? Это юрист-то? Или таким образом парень сам себя «лечит»?