Чистилище

Девушка потёрла лоб.

— Он этих Макинтайров знал, что ли?

Вилли тяжело вздохнула.

— Я иногда просто поражаюсь, в кого же ты у нас такая… красивая, — хмыкнул Райнхард.

— Да, я такая, — гордо заявила блондинка.

— Патрикей и есть Патрик Макинтайр — брат Марии Макинтайр. И от того брака всё-таки были дети… В общем — есть ещё один Винтер. Точнее одна. Моя младшая сестра — Ингеборга.

— А почему ты о ней никогда не рассказывал? — удивилась Мина. — У нас же оказывается есть тётя, которая… А, кстати, где она?

— Я не рассказывал, потому что, мать её, забыл о ней! — прорычал дядя.

— А так вообще можно? — подумав, спросила Хильда. — Ну, в смысле забыть, что у тебя есть сестра? Я вот, например, не знаю, как сильно меня надо по голове бить, чтобы я забыла Вилли… Но очень больно, наверное.

— Голова болеть не может, — вставила младшая сестра. — Это же кость.

— Ха. Ха. Ха, — скривилась блондинка. — Как остроумно.

— Есть способы, — сказал я. — Лоботомия, заклятье Леты…

— Мы всё ещё говорим о том, чтобы заставить человека забыть другого человека или уже перешли к тому, как делать пускающих слюни овощей? — ехидно уточнила Хильда.

— Ну, ты на самом деле права. Что чары Леты, что их технический аналог в виде лоботомии — это всё равно что попытка прикончить полёвку, сжигая весь дом. Но есть ещё один вариант.

— Замыкание Макондо? — наморщила лоб Вилли. — Помню, читала о такой штуке… Новгородцы в десятом веке открыли Новую землю и нашли там руины Древних. Одну из крепостей — Нар Ярасал — охраняли местные племена. Новгородцы думали, что там какие-то сокровища, а оказалось, что она заколдована — если человек в неё входил, то о нём забывали. Хотя и вспоминали снова, стоило ему вернуться. Но исходящие от руин опасности и недружелюбно настроенные местные — сиртхи — заставили новгородцев на двести лет забыть об острове. Через двести лет эспаньольский маг и мореход Габриэль Макондо тщательно исследовал этот феномен и описал его в своём труде «Сто тысяч лет одиночества», посвящённом руинам Древних на севере. Новгородцы начали колонизацию, а вместе с ними прибыли и священники Мазендарана, которые занялись изучением и охраной наследия Древних.

— А на месте руин Нар Ясала они основали крепость Тетраграмматон, — добавил я. — Официально — твердыня Конгрегации, неофициально — тюрьма особого режима.

Тетраграмматон я видел собственными глазами. Естественно в прошлой-будущей жизни.

Голые серые скалы низких гор и огромные чёрные валуны, разбросанные по всему побережью бухты. Куцые заросли берёзового стланника, среди которых то и дело виднелись лимонно-жёлтые цветки северного мака и голубоватые полосы ковыля…

И посреди тундры — полуразрушенная громада иссиня-чёрного куба древней цитадели, каждая из сторон которого была саженей в сто длинной.

Никакой крепости монахи на самом деле не возводили — только стену и постройки вокруг, а Куб был творением Древних, который просто немного подремонтировали. Хотя в общем-то зачем? Стоял он тут сто тысяч лет, да ещё столько же, наверное, простоит…