Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

Мегрэ с аппетитом поужинал в той же кухне, в обществе Ремонды.

— Если хозяйка увидит нас вместе, то не слишком обрадуется, — заметила служанка. — Она только что спрашивала, что вы ели на завтрак, а я сказала, что подала вам в столовую яичницу из двух яиц. А еще спрашивала, не собираетесь ли вы отсюда уехать.

— Когда спрашивала — до или после прихода Малика?

— После.

— В таком случае пари держу, что она и завтра не встанет с постели.

— Она недавно вставала. Я ее не видела, была в саду, но заметила, что она спустилась.

Мегрэ улыбнулся. Он все понял. Он представил себе бесшумно спускающуюся Жанну: та проследила, когда служанка выйдет, и достала с полки спиртное.

— Возможно, я вернусь поздно, — объявил он вдруг, вставая.

— Они вас снова пригласили?

— Нет, я никуда не приглашен. Просто хочется немного пройтись.

Дожидаясь темноты, он сначала гулял по бечевнику вдоль Сены. Потом, заметив сидящего с трубкой в зубах у дверей своего домика путевого обходчика, направился к железнодорожному переезду.

— Не возражаете, если я пройдусь вдоль путей?

— Вообще-то это запрещено. Но ведь вы из полиции? Только будьте осторожны! В десять семнадцать здесь проходит поезд.

Пройдя метров триста вдоль полотна, комиссар заметил первую стену, отгораживавшую владения г-жи Аморель и Шарля Малика. Еще не совсем стемнело, но в доме Бернадетты уже зажгли лампы.

Они горели на первом этаже. На втором, в комнате старой дамы, окно было распахнуто, и сквозь синеву воздуха, в тишине парка, любопытно было рассматривать на таком расстоянии уютную обстановку, где мебель и все вещи словно застыли в желтоватом свете ламп.

Комиссар на минуту остановился и стал наблюдать. В поле его зрения мелькнула фигура, но это была не Бернадетта Аморель, а ее дочь, жена Шарля, которая в сильном возбуждении шагала взад и вперед по комнате и что-то пылко говорила.

Старая дама, вероятно, сидела в своем кресле или лежала в кровати, а может быть находилась где-нибудь в глубине комнаты и была не видна Мегрэ.

Пройдя еще немного вдоль полотна он дошел до парка, принадлежащего Эрнесту Малику, более прореженного, с широкими, тщательно ухоженными аллеями. И в этом доме горели лампы, но свет пробивался лишь сквозь щели ставен, и внутри дома ничего нельзя было разглядеть.

В парке, разбитом ниже железнодорожной насыпи, Мегрэ, притаившись за деревцами орешника, вдруг заметил два белых безмолвных силуэта и вспомнил про датских догов, которые накануне лизали хозяину руки.

Их, конечно, спускают на ночь, и они, должно быть, свирепы.

Направо в глубине парка комиссар вдруг увидел строеньице, до сих пор не замеченное им. В таком домике, наверное, живут слуги — садовник, шофер. В одном из окон тоже горела лампа, но через полчаса погасла.