Дети природы. Возрождение

Калисса поднялась с лавки и стала расхаживать по залу.

— Для тебя это монета, а для меня само существование! — громко оправдывалась она.

— Не юли, иргида. Ты можешь существовать и благодаря человеческой жизни, — брюзжал Деамон, — но каждый ищет лучшего. Для тебя нагир то же, что для меня монета. Я покупаю себе излишества, а ты берешь удовольствие от чистой жизненной силы. — Вдруг голос Деамона поменялся, став приветливым. — Вот золото для тебя теперь не проблема. Твой рыцарь хвастал, что его госпожа владеет рудниками.

Калисса уколола собеседника взглядом, мысленно проклиная Багрона.

— Теперь нагиры мне нужны для жизни. Я чувствую, что пропадаю без них, — сказала Калисса с напускной печалью.

— Так ты принесла мне добрые вести? И как скоро я смогу забрать твой золотой остров? Дай знать, когда зачахнешь, — громко рассмеялся Деамон.

Глаза иргиды вспыхнули красным.

— Не надо мне только отсвечивать, — отмахивался Деамон, морщась, будто стряхивает грязь с ладони, — здесь ты никого этим не впечатлишь.

Калисса мечтала стереть старика с лица земли. Стараясь внешне сохранять спокойствие, продумывала возможность сбежать из замка, после того, как Деамон в муках лишится жизни. Но все варианты сходились к одному: придется покинуть тело. Нет, это равнялось смерти. Все пришлось бы начинать сначала. Многие знают в лицо владелицу самых богатых рудников в Едином океане, и, поменяв внешность вновь, пришлось бы порядочно попутешествовать по островам, убивая знатных особ.

— Очень жаль, что наша встреча не принесла плодов, — говорила Калисса, успокаиваясь с каждым новым словом. Огонь в ее глазах постепенно погас, вернув взгляду мягкий медовый оттенок. — Я возлагала большие надежды на Гулезус, особенно на черный рынок.

Деамон развел руками, изображая на худом, морщинистом лице подобие сочувствующей улыбки:

— Все рано или поздно умирает, иргида. Даже такие черные сущности, как мы, а чистые души — уж тем более.

Калисса направилась к двери. Когда она была у самого порога, старик бросил ей вслед:

— Ты пришли весточку, если уж найдешь их.

Иргида, не ответив, покинула гостиную.

Багрон ожидал госпожу сразу у выхода из замка. Когда за ними закрылись ворота, Калисса позволила разочарованию вырваться наружу ледяной злостью.

— Ты привез меня к падальщику, Багрон! Мерзкий старикашка! — Иргида быстро двигалась вперед, спотыкаясь и бесстрашно наблюдая за тем, как камни срываются вниз со скалы. — Это скутум, Багрон, премерзкое существо. Я почувствовала неладное, увидев этих проклятых птиц! Падальщики... Эта встреча все меняет, Багрон... Все меняет...

Только вернувшись к повозке, Калисса успокоилась. Она молчала все время, пока лошади спускались с горы.

— Едем к кораблям, — твердо сказала, смотря из -за шторы в окно.

Багрон по тону понял, что ярость иргиды стихла, и решился заговорить: