Спаси меня от себя

Он замечает и прикрывает оголившуюся плоть тонким розовым шифоном.

— Не сдержался. Пожалуйста, не мучь меня так, я же не железный. Чуть не сдох, пока ты танцевала с этим смертником, — гулко говорит, уткнувшись лицом в шею, все еще тяжело дыша как после марафона. — Если я еще раз увижу этого говнюка так близко к тебе, то сломаю ему обе ноги.

Да ладно. Сломает. Градус напряжения дает о себе знать.

— Да ты что? Какое вообще право ты имеешь на это?

Я пытаюсь вывернуться из сильных объятий, но оказываюсь в зыбучих песках. Чем больше сопротивляюсь, тем сильнее вязну.

Не смотрю на Андрея, но, когда он сильнее сжимает талию и тучнее придвигает бедра, так, что я ощущаю возбуждённую плоть, паника в крови несётся быстрым и стремительным потоком.

Тягучее возбуждение вперемешку с гневом давит на тело.

— Какое право, говоришь? А ты мне дала возможность заявить права? Ты хоть на один звонок ответила? Ты согласилась на встречу? — бьет наотмашь, не щадит. — Ты лишь по-детски смогла отшить меня в сообщении, но даже не соизволила выслушать! Так что теперь я буду заявлять свои права так, и ты, будь добра, говори мне в лицо все, что думаешь! — злобно высказавшись, отпускает меня, осторожно ставит на пол, не выпуская из объятий.

Носки босоножек упираются в идеально блестящие мужские туфли, и все, о чем я думаю, — это туфли. Как они ему идут. Бред собачий. Я пытаюсь сейчас отвлечься, чтобы не пороть горячку, но не выходит.

Разрывает от эмоций. Словно меня проткнули как долбанный воздушный шарик. Только вот вышел из меня не воздух, а невысказанная боль.

— Зато ты легко забылся с новой легкодоступной красавицей. Так типично для тебя, да? Так какие ко мне претензии?

— Что? Да я со стояком хожу как малолетний подросток! Только о тебе думаю, а ты мне еще приплетаешь кого-то? — затем замолкает и неожиданно смеется. — Ревнуешь, приятно, черт, — приближается к самому носу и выдыхает в губы. — Это моя сестра, единокровная! Такая заноза в заднице, что словами не передать, кстати, безумно мечтает с тобой познакомиться.

В душе лопается что-то, меня отпускает, так отпускает, что я почти готова сорваться и обнять его, но торможу и запрещаю себе даже двигаться.

Но для Андрея это не предел, он сильнее сжимает меня и утыкается в макушку.

— Ты теперь только моя, запомни это.

— Не надо, ты ведь получишь свое и забудешь мое имя, — шепчу в полубессознательном состоянии, крепко прижатая к мужскому телу. — Я не хочу стать игрушкой для постельных утех. А ты ведь поиграешь и бросишь.

Неожиданно меня вновь окутывает аура озлобленности и какой-то отрешенности, потому что Андрей снова дергает меня на себя и приподнимает так, что я обреченно смотрю прямо в черный омут.

Яд этого мужчины впрыснулся в кровь уже давно и сейчас несётся по венам, максимально зажигая изнутри мой организм ярким огнем. Вся пропитана им, но из последних сил пытаюсь не сорваться в пучину порока.