Е. П. Блаватская. История удивительной жизни [litres]

После нескольких удавшихся феноменов гости выразили восторг и изумление, гадая, какую пользу можно извлечь из способностей госпожи Блаватской. Чего они не могли понять, так это равнодушия её отца, который невозмутимо раскладывал пасьянс, пока вокруг него происходили такие поразительные явления. Когда у него потребовали объяснений, он назвал всё происходящее чепухой. Этот упрёк вовсе не задел пожилых господ, и они настояли на том, чтобы полковник Ган ушёл в соседнюю комнату, написал вопрос на клочке бумаги и положил его в карман, никому не показывая[206]. Уступив их настойчивости, он возвратился к своему пасьянсу, попутно уверяя своих друзей, что «скорее поверит в существование дьявола, русалок, чародеев и ведьм, чем в этот вздор; и тогда можете поместить меня в психиатрическую лечебницу».

С помощью стука и алфавита мы сложили лишь одно слово, но оно оказалось настолько странным, преувеличенно абсурдным и не имеющим явной связи с тем, что мог бы написать её отец, что все мы, находясь в ожидании длинной фразы, посмотрели друг на друга, не решаясь прочесть его вслух. В ответ на наш вопрос, всё ли это, стук стал более энергичным: Да!.. да, да, да!!!

Заметив наше оживлённое перешёптывание, отец госпожи Блаватской посмотрел на нас поверх очков и спросил:

– Ну что же, есть ли у вас ответ? Наверняка это нечто замысловатое и глубокомысленное!

– У нас всего одно слово – «Зайчик».

Стоило видеть, как резко изменилось выражение лица этого пожилого мужчины, когда он услышал это слово! Он побледнел как смерть. Достав из кармана записку, написанную в соседней комнате, он в полном молчании передал её дочери и гостям. Они прочли: «Как звали моего любимого боевого коня, на котором я ездил во время своей первой турецкой кампании?» и ниже в скобках было приписано: (Зайчик).

Одно это слово произвело огромное впечатление на отца. Как это часто бывает с закоренелыми скептиками, узнав о том, что его дочь действительно обладает определёнными способностями, которые никак не связаны с обманом или фокусами, он с головой погрузился в изучение сверхъестественного с пылом заядлого исследователя[207].

После этого визита гости стали рассказывать всем о том, что видели. Вскоре к нам повалили толпы посетителей, желая убедиться в правдивости слухов. Однако явления удавались лучше всего, когда мы были одни, никто не пытался устраивать эксперименты или проводить бессмысленные тесты и не требовал просвещения или убеждения… Я хорошо помню, как во время грандиозного ужина, на котором присутствовали семьи наших друзей, приехавшие издалека, чтобы узреть феномен, Е. П. Блаватская так ничего и не сделала[208]. Но только лишь за ними закрылась дверь, как всё в комнате будто бы зажило своей жизнью. Казалось, каждый предмет мебели наделён живой душой, голосом и речью. Остаток вечера и бóльшую часть ночи мы провели словно в заколдованных стенах волшебного дворца Шахерезады.