Прощание с Литинститутом [litres]

Стихи – дело хорошее, но реального толку от них нет. Конечно, не грех восхититься чьими-то гениальными виршами и изобразить на челе и прочих частях тела неподдельный восторг, однако этим всё, как правило, и ограничивается. Банальный и необходимый для пропитания кусок хлеба зарабатывается вовсе не стихами, а чем-то иным – совершенно непоэтическим и не имеющим к литературному творчеству никакого отношения. Так, к сожалению, устроен мир.

Не думаю, что Израиль в этом плане сильно отличается от моей прежней родины России, где процент поэтов на душу населения едва ли ниже, чем здесь. Посему и приходится нашему брату, доморощенному поэту, приобретать какие-то параллельные специальности и потом разыскивать такие работы, чтобы не сильно мешали и позволяли временами если уже не беспредельно предаваться любимому творчеству, то хотя бы иметь какое-то время на высокие литературные раздумья. И чтобы при этом не оглядываться с опаской по сторонам, доставая из кармана блокнотик для очередных шедевральных рифм, навеянных пролетевшей мимо Музой.

Самая доступная в этом плане работа – конечно же, охрана. Притом по собственному опыту знаю, что лучше всего подходит нашему брату небольшая охранная контора, которая не сотрудничает с крупными предприятиями и фирмами, где порядки строже и дисциплина почти армейская. Есть конторы, которые подряжаются на ночную охрану школ и прочих учреждений, когда во время твоего дежурства там нет ни одной живой души. Лично для меня такие ночные смены – самый лакомый кусочек. Ходишь себе от заката до рассвета по пустынной охраняемой территории, любуешься на луну, вслушиваешься в отдалённые звуки, которые тебя не касаются, и пишешь, пишешь, пишешь. Надоело – можешь чуток вздремнуть, но так, чтобы тебя не засекли на этом запретном и наказуемом действе. Глядишь, какие-то новые откровения тебя и посетят.

Утром возвращаешься домой усталым и удовлетворённым, досыпаешь недобранные ночные часы, потом садишься за компьютер перепечатывать сочинённое за ночь и – снова влезаешь в казённую сбрую с пистолетом на боку, переговорным устройством на плече, а на ноги натягиваешь тяжёлые армейские ботинки, то есть всё то, что отличает поэта-охранника от простого поэта-обывателя, не отягощённого ночными бдениями и стихами под луной…