Трусливый ястреб [litres]

Я общался с Вендаллом о фотографии и французах. Он прочел «Улицу без радости» Бернарда Фолла. Рассказы о том, как французские войска были разбиты теми же людьми, с которыми нам предстояло сражаться, нагнали на меня тревогу. Основной причиной, по которой наше командование полагало, что мы можем победить там, где облажались французы, были вертолеты. Вендалл пояснил, что мы были официальным тестом.

Коннорс издевался над Нэйтом из-за его французского:

– Только гомики говорят по-французски, педрила.

Реслер валялся в тени своего «Хьюи», положив голову на полозья таким образом, что его подбородок практически касался груди. Он читал книгу в бумажной обложке. Парень из другого взвода пришел к нам показать мангуста, которого он купил у вьетнамских детишек. Это был молодой ручной зверек, солдат назвал его Вмандуст.

Мы ждали. Это было гораздо хуже боевой высадки. Да-да, гораздо хуже. Я понял, к чему все шло, и мысленно взмолился. От такой скуки я скоро начну с нетерпением ждать перестрелок. Ждать. Мне вспомнился парень, который рассказывал, что, если бы ему было суждено погибнуть на этой войне, он предпочел бы смерть в самом начале кампании, чтобы не сидеть по уши в дерьме, жаре и бесконечном ожидании. Разве это нормально?

Я услышал свист в два пальца и огляделся в поисках командира звена. Какой-то мужик делал круговые движения рукой над головой.

– Заводи! – заорал я, почувствовав внезапный прилив сил.

Отряд Оранжевых разбежался по машинам и включил зажигание. К закату мы успели подобрать ворчунов и отвезти их обратно на третий ряд без происшествий. Разведывательная вылазка ничего не дала. Вендалл объяснил, что вьетконговцы изучали образ наших действий перед вступлением в бой.