Кошки смотрят свысока

— Я хотела спросить, а как вы здесь оказались?

Она минут десять придумывала, о чем бы его спросить для поддержания разговора.

— Пришел и сел. А что, я нечаянно устроился на вашем месте? Рассадка согласно купленным билетам?

Доберман был чем-то раздражен. Тем, что она вчера ушла с Тином? Очень по-мужски: ему, значит, можно Женечку окучивать, а она должна сидеть, как болонка на шлейке, и радоваться, когда хозяин соизволит почесать за ушком?

А не охренел ли ты, «хозяин»?

— Нет, что вы, — открестилась Альбина, отчаянно кося под дуру. — Я имела в виду, что обычно сюда приезжают или те, кто работает на Тяжелкова, или его деловые партнеры. А вы к какой категории относитесь?

— Вы здесь часто бываете? — Алексей чуть наклонил голову набок и взял эмоции под контроль.

— Нет, в первый раз, — призналась Аля.

— А откуда знаете?

— Александр Александрович рассказывал, — призналась она.

— А вы, Альбина, для Тяжелкова партнер или на него работаете? — изобразил живейшее участие Доберман.

Он что… ревнует?

— Мы, скорее, партнеры, — подобрала она максимально обтекаемые формулировки. — Точнее, знаете, он, наверное, в бо́льшей степени наставник. Старше, опытнее…

По лицу собеседника словно судорога прошла.

— Никогда бы не подумал, что наш мэр — специалист в области бьюти-блогинга, — сделал Алексей большие глаза.

Аля предполагала, что мужчины заглядывают к ней в аккаунт и могут быть в курсе, чем она занимается. Но чтобы такие мужчины…

— Нет, по части блогинга Александр Александрович — не ПьюДиПай, — возразила Аля. — Но ему простительно.

— Вы очень гуманны к людям и их слабостям, — «похвалил» Доберман с явным подтекстом и снова отвернулся к окну.

Что это вообще было?

Яницкая уставилась на неидеальный профиль собеседника с саркастически изогнутыми губами. Он что, над ней смеется?

Она отвернулась в другую сторону.

Ой, подумаешь. На себя посмотрите, мистер… Так кто он всё-таки такой? На вопрос-то Доберман так и не ответил.

— Храм, куда мы сейчас едем, был возведен в шестнадцатом веке, — словно дождавшись, когда Альбина закончит внутренний диалог, заговорил Тин, — Когда христианство вернулось на побережье после недолгого господства мусульман. С этим храмом связана легенда…

Валентин рассказывал историю двух влюбленных, тайно обвенчавшихся в храме, и жестоком купце — отце невесты, который не пожелал признать этот брак. О том, как девушка выбросилась из окна своей светелки. А жених принял постриг и всю оставшуюся жизнь молился за упокой души любимой, похороненной за оградой кладбища, и дух его так и остался после смерти охранять священное для него место. От легенды несло язычеством и новоделом. Ибо разве монах может поставить любовь к женщине выше служению Богу? Но звучало залипательно. Аля настолько заслушалась, что почти забыла про свою обиду на Добермана. А когда впереди показались контуры величественного храма, действительно забыла.

Альбина не была верующей, хотя к православию относилась с уважением, как, впрочем, к любым другим чужим убеждениям. Но храм оказался потрясающим. Он находился на холме*, и когда  вынырнул из-за стены леса, Але показалось, что перед ней затерянный замок, в котором злая колдунья отправила в вечный сон спящую красавицу. Лишь с другого ракурса стало понятно, что это действительно храм. Просто совершенно непохожий на привычные златоглавые церкви. Главная его башня взмывала высоко в небо и венчалась потемневшей от времени луковкой купола с крестом. Небольшие купола окружали ее внизу, теряясь в кружеве чешуек-дуг, украшавших стены. Основное строение соединялось с колокольней (что это еще могло быть?), которая больше напоминала сторожевую башню какого-нибудь готического замка или кремля. Она была выложена из красного кирпича. Сводчатые проемы звонницы были нарядно отделаны белым камнем. Островерхая, как из сказок о волшебных принцах, крыша, заканчивалась шпилем.