Неукротимый босс

— Я сказал. Рассказывай. Что у тебя стряслось.

— Да ничего такого. С мамой вчера повздорили. Поэтому Артём сегодня с Мирой, а вечером мы поедем знакомиться с няней.

— Прекрасно, а я чем заслужил кривой оскал?

— Я просто нервничаю. Извини. Не хотела…

— Алин, давай как-то иначе. У тебя если проблемы — так ты скажи. А на мне срываться не надо, договор?

Я тяжело вздыхаю. День начался не ахти.

— Из-за меня повздорили?

Ну почему он такой проницательный? Что я скажу? Что он для мамы национальностью не вышел? Арабские или турецкие корни — это табу?

— Просто она тяжелый человек.

— Просто она тебе высказала, что с маленьким ребёнком нехрен домой мужиков водить.

Скольжу глазами по его лицу, отмечая припухлость. И запекшуюся кровь на брови.

— Может быть, в её словах и есть смысл, — я округляю глаза, не веря в то, что он произносит, — но ты не любишь, если тебя по носу щёлкают.

Я тяжело сглатываю, когда он наступает и приближает своё лицо. И его дыхание уже согревает мои губы.

— Суббота. Вечер. Часов семь. Только ты и я, — ласково обводит костяшкой пальца овал моего лица, и звучит чуть с хрипотцой. Если бы он сейчас настоял, не уверена, что смогла бы оттолкнуть его. — А ещё твой голос в трубке телефона сегодня. Я ведь могу позвонить вечером?

Конечно, он может позвонить. А я даже постараюсь ответить.

В итоге Артём отлично провёл день с Мирой и Дамиром.

От няни я, если честно, в полном восторге: мне она показалась потрясающей. Четкая дикция, добрые глаза, с Тёмкой общается очень хорошо, он потянулся к ней сразу. Вот видимо кому-то свыше дано работать с детьми. У неё сейчас не очень со временем, но через неделю должна освободиться! Как я надеюсь, что она та, кого я ищу!

— Мама, — сынок раскрывает полки на кухне и вытаскивает с них пустые контейнеры и кастрюли под оглушительный лязг металла.

— Артём, зайчик, поздно уже. Давай не будем так шуметь?

Сын слишком увлечён, а я пытаюсь аккуратно отвлечь его от интересного дела, иначе истерики не миновать.

В таком формате я пропускаю звонок от Камиля, а потом и следующий. Когда мы с Артёмом выбрали книжку и улеглись в кровать, мой телефон вновь ожил, а я, глянув на экран, торопливо отвечаю:

— Не могу сейчас.

— Ты хоть перезвонишь сегодня? — слышу в ответ недовольный мужской голос.

— Да, я постараюсь.

В трубке раздаются короткие гудки. Камиль не сказал ничего дурного, но его раздражение чувствуется, даже когда он молчит. Как у него это получается?

Камиль: «Я очень надеюсь, что ты не специально пропускаешь мои звонки».

«Сейчас подожду, пока Тёмочка покрепче уснёт, и сразу перезвоню своему жутко любвеобильному начальнику», — думаю я, подавляя зевок, и глажу малыша по спинке, прислушиваясь к его дыханию…

А проснулась я только утром, оттого что сын под оглушительный вой будильника гладил меня по голове.

Вот же чёрт, а!