Ты любила мою тьму

Закончив с сандалиями, она встает, подходит к двери и ждет меня, беспокойно теребя руками и смотря в пол. Она выглядит потерянной в своих мыслях.

«Снова что-то планирует?»

― Лили, ты должна знать, что доктор работает на Марко. Рассказав ей всё, ты ничем себе не поможешь.

Взгляд Лили устремляется ко мне, и, мгновение спустя, она фыркает и закатывает глаза на мои слова.

― Господи, ― бормочу я себе под нос, потирая шею, чтобы уменьшить раздражение. Она действительно собиралась подговорить доктора помочь ей.

Я беру Лили за плечо, как делаю всегда, и мы проходим через зал и вниз по лестнице в сторону задней части дома. Она напрягается, когда понимает, что мы пройдем по коридору, в котором она в последний раз видела Сашу. Я опускаю взгляд на Лили и вижу, что ее лицо озаряется надеждой.

― Я не могу обещать тебе, что ты ее увидишь.

Я не могу вынести ожидание на ее лице, когда моя работа заключается в том, чтобы держать девушек вдалеке друг от друга.

Лили смотрит на меня, и на ее лице одновременно отражаются надежда и печаль.

― Это лучше, чем ничего, ― мягко говорит она, отчего боль в моей груди возвращается.

Я веду Лили по коридору в огромную кухню, а затем через дверь на задний двор. Слышу, как она резко втягивает воздух, когда чувствует на себе солнце в первый раз за шесть дней. Насладившись солнцем, она изучает сочную зеленую траву заднего двора: земли Марко протягиваются до скалы, и всё, что можно увидеть ― глубокое голубое море, кажущееся бесконечным.

Лили смотрит влево и видит грядки с овощами, за которыми находятся фруктовые деревья: яблони, цитрусовые и пальмы. Часть работы рабынь ― ухаживать за овощами и фруктами и собирать их. Марко верит, что, если рабыни постоянно заняты, то уменьшаются шансы на то, что они попытаются сбежать. Этот идиот не думает, что публичных избиений вполне достаточно, чтобы убедить девушек в бессмысленности побега.