Шантаж чудовища

— Конечно. А кому?

— Месье Лемар. У него осталась моя собака Момо, мне хотелось бы узнать, все ли с Момо в порядке, может он смог бы прислать мне несколько фотографий. Я скучаю по Момо каждый день.

И тут будто я открываю кран плотины, потому что лицо дяди Дейва становится таким грустным. Он притягивает меня к себе и крепко сжимает в объятиях.

— Конечно, я могу отправить от тебя письмо, бедное, бедное дитя. Конечно, могу.

Годы спустя я задавалась вопросом, была ли здесь моя вина. А если бы я не попросила его отправить свое письмо. Если бы я оттолкнула его и не позволила бы ему обнять себя. Если бы я не вышла на кухню, а осталась бы в своей комнате. И мама не вошла бы на кухню, не взяла бы тогда стоящий на столе медный подсвечник и не ударила бы Дядю Дэйва по затылку. Причем она не остановилась на первом ударе. Она продолжала его бить по голове снова и снова.

Когда незнакомый мужчина ударил папу ножом в лесу, я словно окоченела. Мир перестал вращаться, я оцепенела, не могла ни говорить, ни двигаться, но я знала, что произошло это не со мной. Когда мама ударила подсвечником по голове дядю Дейва, у меня возникло такое чувство, будто она ударила меня, я испытала настоящую боль от разбитого черепа, словно кровь хлестала из моей головы. Я отчетливо слышала звук льющейся крови, как будто кто-то наливал апельсиновый сок из пакета.

Я даже почувствовала жуткую слабость.

Я опустила глаза вниз на дядю Дейва, на его неподвижное выражение лица, на темно-красное пятно, растекающееся по зеленому ковру. Я уже видела этот застывший взгляд на лице. У папы. Дядя Дейв умер.

Я не могла понять почему так все случилось. В этом было что-то совершенно неправильное.

Я подняла глаза на маму. Лицо у нее белое, она смотрела на дядю Дейва, как будто он внезапно стал змеей, но я еще кое-что замечаю в ее глазах. И это что-то по-настоящему пугает меня. Впервые в жизни тогда я стала бояться за нее. Блеск. Странный блеск. Как будто она испытывает радость и возбуждение. Словно ей разрешили наесться мороженного и сказали, что если она никому об этом не расскажет, то сможет пойти и еще в Диснейленд.

— Зачем ты сделала это, мама? — кричу я.

Она переводит взгляд на меня от дяди Дейва.

— Он приставал к тебе, — говорит она высоким, пронзительным голосом.

Я непонимающе смотрю на нее.

— Что значит при... ставал?

— Это значит, что он делал то, что не должен был делать с тобой.

— Он просто обнимал меня, мама. Он хотел защитить меня.

— Защитить тебя? – с яростью кричит она. — Это не его чертова работа защищать тебя. Я — твоя мать. Я буду защищать тебя. — Ее лицо искажается. — Я знаю, как он играет, больной извращенец. Не думай, что я не видела, что он делал. Он прикасался к тебе.

Мама вызывает полицию, как только они приходят, она показывает им тело дяди Дейва. Она выглядит такой напуганной. У нее трясутся руки, и она плачет. Она говорит, что поймала его в тот момент, когда он приставал ко мне. Полицейские смотрят на меня с сочувствием в глазах.