Девственница

— Я отвез Лиама в Норвегию в специализированную клинику, которая лечит новой методикой, типа ДНК. Мы провели там больше двух недель, он шел на поправку. У него все шло так хорошо… очень хорошо. Опухоли начали сокращаться, он, можно сказать, сделал огромный рывок в своем выздоровлении. Стал даже передвигаться, прибавил в весе, у него появился аппетит, он стал похож на самого себя, но это не продлилось долго…

— О, — выдыхает она.

— Я до сих пор не могу понять, что произошло. Иногда я думаю, что, наверное, было бы лучше для него и Ванессы, если бы я не вмешивался. Для меня тоже бы было лучше. Надежда может и убить. Его смерть, бл*дь, нас раздавила. У нас были такие надежды, когда он начал поправляться. Поэтому, когда он умер…

— Мне очень жаль это слышать, — говорит она. — Правда, очень жаль.

Я пристально смотрю в ее зеленые глаза. Она такая же красивая, как и тогда. Может, даже еще красивее. Возможно сказываются два года, когда я очень хотел ее увидеть, и сейчас она кажется мне еще прекрасней, чем в моих воспоминаниях.

— Я никогда не забывал тебя, Иззи. Дня не проходило, чтобы я не думал о тебе.

Она опускает вниз глаза.

— Сейчас это уже не важно.

Я хмурюсь.

— Я хочу, чтобы ты знала, мне жаль, что все это время ты думала, будто совершенно не важна для меня. Будто мне было наплевать. Это разъедало мне душу, когда я узнал, что ты приходила в отель. А я оставил сообщение в «Коста», но с известием о болезни Лиама, у меня выпало из головы, что мне нужно в первую очередь подумать об отеле…

Она поднимает руку и закрывает глаза.

— Не надо, хорошо? Просто не надо.

— Я не пытаюсь бередить старые раны…

Она открывает глаза, и они опять полны решимости, холодные. Я никогда раньше не видел у нее такого взгляда.

— Но ты бередишь. Ты. Прямо сейчас. — Она наклоняется вперед. — Я прошла через это. Правда. Все не так, как было раньше. Я не чувствую злости или боли. И теперь, когда ты объяснился, я лучше понимаю ситуацию. Лучше для хорошего... завершения.

— Завершения? Какого хрена ты говоришь?

— Я не понимала, что тогда произошло и пошло не так, а теперь понимаю.

Я жду больше объяснений. Но она молчит.

— И это все? Это все, что ты можешь сказать?

Она моргает один, два раза.

— А что еще ты хочешь от меня услышать?

Должен признать, она меня ввела в ступор своим вопросом. Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки чувств, эмоций. Все, что может мне хоть как-то подсказать и помочь.

— Я все время вспоминал о тебе. А ты хоть думала обо мне?

Она смотрит вниз на стол.

— Я все время вспоминала тебя.

Да. Я знал это.

— Точно?

Она едва пожимает плечом или не пожимает, может мне показалось.

— Конечно. Я бы не сказала, если бы этого бы не так.

— Тогда ты не можешь притворяться, что находясь здесь со мной, тебе все равно. Судьба свела нас здесь, разве это ничего не значит?