Сексуальный папочка [ЛП]

— Я всегда слушаюсь Эбби, — говорит она, и из-за того, как она произносит имя своей няни, мое сердце сжимается. Хейден произносит его со всей искренностью и любовью в своем голосе. Она обожает Эбби, а Эбби обожает ее.

Я потираю ладонью подбородок, и мне так сильно хочется не любить ту связь, что образовалась между ними.

— Тогда ты можешь нарисовать цветок.

После педикюра я веду Хейден на обед в ее любимую закусочную, где мы съедаем сэндвичи с курицей и картошкой фри, и тяжесть в моем желудке образуется не от еды, а от осознания, что настоящая игра начнется через тридцать минут, когда Эбби придет на работу.

Мы возвращаемся домой, и через несколько минут приходит Эбби.

Когда раздается стук в дверь, я начинаю глубоко дышать и направляюсь к двери, мои ноги еле двигаются, нервы на пределе, а глупое сердце бьется слишком сильно. Я как «шведский стол» противоборствующих эмоций — похоть, желание, сожаление и надежда, все эти чувства смешаны вместе и нарезаны соломкой.

Но когда я открываю дверь, одна единственная эмоция берет верх, а дыхание застревает в горле. Желание побеждает, и оно исходит не только от тела, но и от разума. Эбби такая красивая. Ее непослушные светлые волосы разбросаны по плечам, на ней надета оранжевая футболка с V-образным вырезом и свободная юбка с цветами. Как обычно на ней почти нет макияжа, и она выглядит достаточно хорошо, чтобы ее поцеловать.

Черт.

Я вернулся к тому, к чему не должен был возвращаться — к мыслям о том, чтобы прикоснуться к ней. О том, какими чертовски восхитительными были ее губы на вкус. Как она практически оседлала меня. Как она ощущалась в моих руках — так тепло и идеально, желая того, что я должен был ей дать.

— Рад тебя видеть, — говорю я, и мой голос звучит так, будто он с другой планеты.

Эбби широко улыбается. Слишком широко.

— Я тоже рада вас видеть, мистер Треверс.

Я вздрагиваю, когда она устанавливает дистанцию между нами, используя мою фамилию.

— Саймон. Никто не зовет меня мистером Треверсом, — мягко говорю я. Но, может быть, эта дистанция — всего лишь формальность, то, что ей нужно, чтобы справиться с моим проступком.

Она кивает, а затем протягивает руки к Хейден, которая врезается в них, крепко ее обнимая.

— Что ты хочешь поделать сегодня, сумасшедшая девчушка? Потому что у меня есть кое-какие дикие идеи.

— О, скажи мне, скажи мне, скажи мне, — говорит Хейден, подпрыгивая вверх-вниз.

Эбби не смотрит на меня. Ее взгляд устремлен на мою дочь, когда она делится с ней своими планами на день.

В отличие от меня, у нее, похоже, нет никаких проблем с тем, чтобы притвориться, что того поцелуя никогда не было, и это словно удар невидимым кулаком в живот. Это больнее, чем я ожидал, хотя и предвидел это в течение нескольких последних дней.