Леди-пират

— Если бы ты отыскала сокровища, то вновь обрела бы свободу.

— Без второго «глаза» это невозможно.

— Невозможно? Да что ты, Эмма! Для тебя нет ничего невозможного!

Со временем мысль о возобновлении поисков клада стала казаться мадам де Мортфонтен привлекательной. Тем более что Лоуэс, хоть и изъявлял готовность помочь, все же с куда большим усердием ласкал ее, Эмму, чем разыскивал Энн. В разлуке же с ней губернатору придется заняться поисками девчонки вплотную, хотя бы ради того, чтобы заслужить ее благосклонность. Так что в конце концов она решила, прихватив с собой хрустальную иглу, которую нашла в Лубаантуне во время первой своей поездки, отправиться на Юкатан и попытаться изготовить второй нефритовый «глаз», в точности подобный первому.

Прибыв на место, тотчас занялась этим. Ей потребовалось сделать множество попыток, перепортить груду обычного хрусталя, чтобы воспроизвести форму образца и его способность преломлять лучи. Наконец она решилась пожертвовать иглой.

Но и это ничего не дало. Она не смогла проникнуть в зал, где хранились сокровища. После нескольких недель упорных, но бесплодных усилий Эмма смирилась с неудачей и решила вернуться на Кубу.

Они только что возвратились из той поездки. И вот — письмо… Габриэль склонился над любовницей, которая манила его к себе. Все ее тело мучительно сотрясали рыдания.

— Хватит, — без малейшего сочувствия произнес он. — Ты оправишься от этой потери. Как когда-то оправилась, потеряв мать девчонки.

— Никогда! Никогда! Никогда! — твердила Эмма снова и снова, исступленно, точно фурия. — Снаряжай корабль, мы отплываем на Ямайку. Я отказываюсь поверить в то, что этот трусливый Лоуэс испробовал все средства. Я не допущу, чтобы Энн повесили!

— Если тебя это развлечет, отчего не попробовать, — согласился Габриэль. — Только ты напрасно так упрямишься. Лоуэс не поставит под удар свою репутацию ради пиратки.

— В таком случае, я камня на камне не оставлю от ее темницы, но Энн не будет больше там гнить, понятно? А если я сумею ее оттуда вызволить, ей поневоле придется меня любить.

— С меня хватит, надоело бред выслушивать! — взорвался Габриэль. — Я не желаю ни с кем тебя делить, Эмма. Если ты освободишь Энн, я сам ее убью!

Эмма побледнела от ярости. Любовник мгновенно перестал ее волновать. Вошла служанка, держа в руках поднос, на котором дымились две чашки шоколада, благоухающего корицей.

— Поставьте здесь и уходите, — приказал Габриэль, отведя взгляд от хозяйки.

Та воспользовалась моментом, чтобы выдернуть из-за подвязки кинжал. Едва девушка вышла из комнаты, слуга повернулся к Эмме, твердо намеренный и на этот раз подчинить ее своей воле. Но она не дала ему времени — стремительно и точно метнув кинжал. Клинок попал в самое сердце.

— Ты это сделала, — всхлипнул раненый, падая на колени.

Эмма, зарыдав от ярости и неутоленного желания, бросилась к нему и склонилась к его губам, чтобы сорвать с них последний поцелуй с привкусом крови, одновременно всаживая кинжал поглубже, по самую рукоятку, чтобы наверняка прикончить любовника.