Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Была сегодня в моем купе 4-я лекция по математике Даватца, и слушателей было только 7 человек. Группы по французскому языку у Шилова так и не начинали занятий; кроме того, он получил освобождение и не сегодня-завтра уедет. Поэтому его «ученики» перешли к Раевскому. Из всех желающих обучаться образовано было 2 группы. Всего к этому времени осталось не больше 20 человек желающих. Раевский почему-то решил за каждый урок брать по одной драхме с группы. Номер, по-моему, не совсем красивый, так как преподавание для него является служебной обязанностью, ведь он в силу этого освобождается от всех нарядов. Лично я сказал ему, что причитающихся с меня денег я платить не буду, так как я с ним занимаюсь по математике и что, таким образом, он мне оказывает услугу за услугу.

04.01.1921. Дежурил по батарее. Пришлось не спать всю ночь. Вместо муки получили какой-то мусор с землей, стеклом, гвоздями и прочим сором. Всё-таки из этой дряни мы сделали галушки на ужин, но есть их было невозможно, так как они скрипели на зубах и из них извлекали стекла.

05.01.1921. Всё это время держалась хорошая погода, начало было походить на весну. Во многих местах зазеленела даже трава, но сегодня всё круто изменилось: стало холодно, и пошли дожди. В палатках, где всё время было неизмеримо сыро, стало почти мокро. Некоторые офицеры сильно страдают от ревматизма. Полковник Слесаревский лежит всё время, и ему сестра делает ежедневные растирания. Поручик Мардиросевич и подпоручик Дикий268 тоже слегли от ревматизма. Жизнь здесь в этом отношении ни для кого не пройдет бесследно. Все обречены на болезни.

06.01.1921. Сегодня уехали категористы. От них потребовали вернуть одеяла, которые здесь выдавались. Как это мелочно. Вообще по-скотски распрощались с теми, которые воевали за одно и то же дело с нами. Ничего им не было дано даже на дорогу, а они ехали в полную неизвестность абсолютно без всяких средств. Даже хлеба на сегодня они от части не получили, а между тем им целый день пришлось до вечера ждать в Галлиполи погрузки, и там их не кормили, сказав, что об этом должны были позаботиться части. Штабс-капитан Татарников, который пробыл в батарее с момента ее зарождения, при прощании расстроился и даже прослезился; я этого никак не ожидал, так как считал его сухим человеком. Из дивизии ушло по категории 65 человек, а из корпуса более 1000.

Ходил в город за продуктами. Там говорят, что Совдепия уже немало времени воюет с Польшей, и красные войска якобы подходят к Варшаве, но как будто бы французы тщательно скрывают это обстоятельство. По слухам, питание наше как будто ухудшится. Пособие в размере 2 лир для офицеров и 1 лиры для солдат мы якобы не получим на руки. Эти средства будут оставлены на черный день, так как неизвестно, что может случиться в ближайшем будущем. В городе довольно часто бывают недоразумения между нашим братом и неграми. Публика вообще пьет в ресторанах и скандалит на улицах. Хлеб по случаю праздника (по старому стилю сегодня Сочельник) получили по 650 г: 400 от французского интендантства и 250 – дар русских армий.