Электронная книга - «Стилист. Том I». Краткое содержание книги:
— А сколько стоит проживание?
— В нашем общежитии, — она сделала упор на слове «нашем», — проживание для работников бесплатное.
Эта новость меня порадовала, хоть в чём — то везёт.
Прежде, чем меня отпустить, предупредила, что завтра утром мне надлежит явиться в отдел кадров предприятия, и отправила с запиской к завхозу Антипычу, объяснив, как отыскать его каптёрку.
Антипыч взглянул на меня поверх очков, одна дужка которых была перемотана белой изолентой.
— Так — так — так, — зачастил завхоз, — с пополненьицем нас, значитца… А что, вещей при себе никаких? И ни ложки, ни кружки? Ай — яй — яй, непорядок, непорядок… Ну ничего, это дело наживное. Тем более, говоришь, тебе вроде бы обещали подъёмные выдать? Вот и купишь сразу. При общежитии имеется кухня, ежели что, одолжишь у девок сковородку яичницу пожарить или кастрюльку супчику или манную кашу сварить, но лучше тоже прикупить. А обедать будешь ходить в фабричную столовую, ну это кроме выходных, там комплексный обед стоит 50 копеек.
Одетый в чёрный халат типа того, что носил наш трудовик в бытность мою воспитанником школы — интерната, Антипыч сидел за массивным столом, перед ним лежали толстая тетрадь и перьевая ручка, рядом стояла чернильница. Как я успел заметить, большинство москвичей пользовались шариковыми ручками, но некоторые всё же предпочитали писать по старинке, обмакивая стальной наконечник в чернила, хотя в ходу были также и перьевые автоматические ручки.
Антипыч оказался в одном лице и кастеляншей (или кастеляном, если так можно выразиться), выдав мне под расписку лишь комплект постельного белья: простыню, пододеяльник, наволочку и вафельное полотенце. Со свёртком подмышкой я отправился на третий этаж. Минуя второй, услышал детский крик, а следом женский голос, на повышенных тонах отчитывавший какого «засранца». Похоже, тут и семейные обитают.
Отперев ключом хлипкий замок, который при желании можно было выбить вместе с дверью ударом ноги, я оказался в маленькой, вытянутой пеналом комнатушке. Так, похоже, мой сосед обитает на правой койке, она выглядела обжитой, а над кроватью помимо гитары висел вырванный из какого — то журнала (в памяти всплыли названия «Советский экран» и «Искусство кино») портрет Джины Лоллобриджиды. Вешалка слева от входа, прикроватные тумбочки, стол и одинокий табурет дополняли этот скудный интерьер.
Как я и предполагал, исходя из имени — фамилии, Богдан оказался хохлом. Появился он около 6 вечера, когда я уже с ума сходил от скуки, от которой не спасала даже игра на снятой без спросу со стены гитаре с охренительно тугими металлическими струнами. Сосед оказался кругленьким, весёлым парнем с характерным украинским выговором. Рассказал, что прибыл с Полтавщины, где закончил механический техникум, отслужил два года на Дальнем Востоке, а вернувшись домой, вдруг решил, что его призвание — быть артистом.
— Я театр с детства люблю, в школе в самодеятельности участвовал, — рассказывал Богдан, между делом нарезая на развороте «Комсомольской правды» домашнее сало, при виде и запахе которого у меня началось обильное слюноотделение. — Приехал в Москву, подал документы сразу в Щукинское и в ГИТИС. Но не приняли якобы из — за украинского выговора. Решил поступать на следующий год, а пока устроился на фабрику наладчиком, получаю 180 рублей в месяц. На жизнь хватает. И заодно столичный выговор тренирую.
— Это как?
— Беру частные уроки у актрисы Лидии Ферапонтовой, древняя тётка, она ещё Мейерхольда помнит. Три рубля часовое занятие, дороговато, но куда деваться? Слышал про Ферапонтову?
Я признался, что эта фамилия мне незнакома, впрочем, данный факт моего соседа, кажется, ничуть не огорчил.
— Тебе и не надо, ты же не собираешься в артисты? Кстати, сам — то откуда?
Пришлось в очередной раз рассказывать официальную версию моего появления в Москве.
— Ух ты, неужели ничего не помнишь?
— Ничего из того, что было до момента моего появления на Комсомольской площади.
— Вот беда — то, — искренне посочувствовал он мне, нарезая полукольцами репчатый лук и обливаясь слезами. — Хуже нет, чем дома и родни не иметь. В случае чего и приткнуться негде, так и будешь всю жизни мыкаться по общежитиям и чужим людям.