Одно любовное зелье

– Кхем! – возмущенно кашлянул он.

Джун подскочила и врезалась в угол стола.

– Кто здесь?! – возмутилась она.

– Я! – Нат вскипел еще сильнее. И кого же она тут ожидала обнаружить?

– Какого черта, Спинс?!

– Прости?

– Ты извращенец, что ли?

– Я?! Не я устроил стриптиз посреди кабинета.

– А кто притаился в темном углу и не откликнулся, когда я звала? Я думала, тебя здесь еще нет!

– Я заснул!

– Ха! Будь это кто угодно, кроме тебя, я бы ни за что не поверила, но ты, пожалуй, и мог, – задумчиво проговорила Джун. Нат не знал, что это: похвала или оскорбление?

– Тебе еще нужен спасительный полумрак или я могу зажигать свет? – едко уточнил он.

– Зажигай.

Нат сделал несколько светлячков, они поднялись вверх, освещая пустой класс. Джун снова стала воевать с наколенниками.

– Извини, к тебе же нельзя опаздывать, так что я побежала не переодеваясь. А тебя еще нет, ну я и решила переодеться. Уверяю, и в мыслях не было тебя смущать.

– Я и не смутился, – соврал Нат. – Я видел… – Он осекся. Что именно он хотел сказать?.. Что видел девушек и более голых? Или что не разглядел ее спину как следует? Молчание затягивалось. – Как тренировка? Готовы вздуть нас в субботу?

– Еще как! Приложим все усилия, – пообещала Джун. Она сняла наколенники, кинула их в свою спортивную сумку, надела юбку прямо поверх штанов и только после этого стала снимать брюки. Нат ничего не мог с собой поделать – сидел и смотрел на эти манипуляции, как завороженный. Ладные стройные ноги Джун появились из коричневых штанин чарбольной формы… Вот одна, вот вторая… Босые ступни, тонкие лодыжки, а синячок на коленке совсем уже зажил…

– Спинс, не пялься так! – возмутилась Джун.

– Извини. – Нат тут же отвернулся к окну. – Это… это рефлекс.

Джун как-то неопределенно хмыкнула.

– Я готова. – Джун кинула форму в спортивную сумку и вжикнула молнией. – Ну что, пошли?

Нат встал и с невозмутимым видом собрал свои книги.

– Пошли.

В ручках двери торчала швабра, мешая ее открыть.

– Что? – Джун вытащила ее. – Я же сказала, я не собиралась устраивать тебе представление с обнаженкой.

– Да понял я, понял… – Нат услышал в своем голосе досаду. И с чего это вдруг?

Они побрели по едва освещенным пустым коридорам. После отбоя, за час до полуночи, свет магически тушили, но все же не оставляли академию совсем уж в непроглядной темноте.

– Библиотека на третьем этаже.

– Угу.

Нат прекрасно знал, где профессорская библиотека, ходил мимо не раз, но попасть туда не пытался. Нельзя было ученикам туда заходить, и, уж конечно, на двери были наложены чары, которые не преодолеть. Нат как-то сразу уверился, что это невозможно, и не проверял. Не болваны же у них профессора, верно?

Они с Джун молча шли по тихим коридорам, освещенным тусклыми магическими светильниками, и неловкость от сцены в кабинете не давала Нату покоя. Надо же, как получилось… Он бы не стал подглядывать намеренно, ни за что бы не стал. А не окликнул ее сразу… от шока. Да, от шока, а вовсе не потому, что пялился, потеряв дар речи. И вот теперь образ ее голой спины, белеющей в лунном свете, стоял перед глазами. Джун не была хрупкой – напротив, подтянутой, упругой, округлой в нужных местах. Нат подумал, что касаться ее, наверное, не то что Алисы – худенькой и тоненькой, с запястьями, которые, кажется, можно переломить двумя пальцами. В Джун чувствовалась плотская, чувственная сила. И Ната это, черт его знает почему, зачаровало. Не такие девушки считались эталоном красоты в их академии. Рядом с высокой стройной Алисой Фецель Джун в своих мешковатых футболках выглядела приземистым плотным гномиком. Но теперь-то Нат знал, что под объемным пиджаком у нее чувственный изгиб не слишком тонкой талии, переходящий в крутые бедра, и, судя по размеру чашек бюстгальтера, под ее майками была вполне приличная грудь. Нужно было немедленно прекратить думать о ней. Вот прямо сейчас перестать думать, какая у Джун грудь. Срочно!