Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
В главной канцелярии завода стояли на порядочном расстоянии друг от друга покрытые шлифованными стеклами изящные письменные столы. За ними сидели чиновники, окончившие либо коммерческое училище, либо коммерческую академию. На руках у них были узенькие черно-желтые повязки, обшитые для элегантности золотым сутажом. Эти господа и летом ходили в перчатках. Они многое презирали и в первую очередь мелких чиновников, стоявших ниже их рангом: к числу последних относились и счетоводы. Их собственная принадлежность к высшему рангу проявлялась во многом, и в том числе в отношении к работавшим на заводе женщинам.
Пирошка ждала, чтобы ее пропустили к вице-директору. Пришла она недавно, но ей казалось, что она сидит здесь целую вечность. Ей предложили присесть на стул, который одиноко стоял посреди устланной коврами канцелярии, а перед нею сидели за письменными столами мужчины в манжетах и пышных галстуках и без стеснения разглядывали ее. Вот так же чувствует себя, наверное, человек впервые перед фотоаппаратом: на него наставляют объектив, а он боится шелохнуться. Но здесь было куда хуже! На Пирошку уставился не один безжизненный, равнодушный объектив, а две дюжины глаз — живых, бесцеремонных, не знающих преград.
Обороняясь, девушка уставилась в одну точку и начала думать про Йошку Франка да про чудно́го Пишту. Будь Йошка рядом, эти дядьки ни за что не посмели бы так глазеть на нее, а Пишта, тот и вовсе плеснул бы им чернил в физиономию. Но никакие мысли про Йошку и про Пишту не помогли. Пирошка чувствовала устремленные на нее щупальца глаз; казалось, они забирались к ней даже под пальто. Девушка покраснела. Смятение, вызванное чужой обстановкой, неуверенностью, дадут или не дадут ей подходящую работу, возрастало еще и от этих бесстыдно прищуренных мужских глаз.
Пирошка сидела строгая, нахмуренная. Словно в плащ, закуталась она в эту строгость. Но и строгость не помогла. Девушка смутилась еще больше: поняла, что глупо ей, совсем девочке, притворяться сердитой. Но чего они так вытаращились на нее?
Пирошка окинула себя быстрым взглядом. Может быть, платье не в порядке? А может, чулок спустился или, не дай бог, что-нибудь другое? Но все было в порядке. Пирошка крепче сжала колени. Еще строже уставилась в одну точку.
И вдруг подумала: «Вот было бы хорошо, как несколько лет назад, в школе, где ее окружали озорные мальчишки, высунуть сейчас язык и заблеять: «Бэ-э!.. Дураки, чего глаза вылупили!» Она засмеялась бы тогда и успокоилась. Но теперь ей это уже не положено, и сама она выросла, да и тут сидят не мальчишки-школьники. Лицо Пирошки вспыхнуло румянцем.
— Барышня, снимите пальто! — послышалось из-за какого-то письменного стола.
Пирошка с опаской глянула туда, откуда донесся голос. Но когда увидела чиновника — он выглядел старше отца, — ее настороженности как не бывало.
— Жарко ведь в канцелярии, — сказал пожилой человек, очевидно для того, чтобы совсем рассеять замешательство Пирошки и объяснить всем огненный румянец на ее щеках.
Глаза девушки благодарно блеснули. Ей хотелось улыбнуться, но у нее дернулись только уголочки губ. Пирошка встала, скинула пальто, сняла с головы вязаную шапочку и оглянулась. Возле дверей в десяти шагах от нее стояла вешалка. Но Пирошка решила: «Не пойду!» — и повесила пальто на спинку стула. Без пальто она показалась еще моложе — и чиновники, очевидно, устыдились. Склонились над столами и только украдкой поглядывали на нее. Одним ее волосы показались русыми, другим — светло-каштановыми; в зависимости от того, как на них падал свет. Только лицо девушки, откуда на него ни взгляни, было маленьким и даже не то что маленьким, а скорее тонким, изящным, словно природа долго-долго шлифовала его и прекратила свою работу только из опасения: вот-вот оно разобьется. Белая блузка — нежный батист ее едва обрисовывал, только намекал на две округлости, еще непривычные и для самой Пирошки, — белая блузка как бы ускользала под слишком широкий кожаный пояс. А дальше длинная юбка. На стройной девушке она выглядела еще длинней. Каждый сидевший в комнате, раздвинув большой и указательный пальцы обеих рук, мог без труда обхватить эту тонкую талию, стянутую до смешного широким на ней кожаным поясом.
Но чего же устыдились чиновники? Чрезмерной юности девушки? А может быть, робость любого нежно распустившегося существа, будь то человек, животное или растение, трогает людей и они начинают вдруг стыдиться грубости, которая налипла на них с годами? А может, подействовало необычное поведение девушки, которая искренне ни капельки не обрадовалась тому, что попала в центр мужского внимания? А может быть, дошли слова пожилого коллеги, прозвучавшие точно порицание? Так оно было или иначе, теперь не узнаешь! Несомненно только, что Пирошка почувствовала облегчение: зеваки отошли от клетки.