Сумерки. Сага. Закат (СИ)

Слова Ники заставили Нила подумать о том, что Эндрю тоже однажды вынес подобное. В тот момент он умирал от рук чокнутого насильника, и кроме Ники у него никого не было. У Нила же был сам Эндрю, а значит, он должен был со всем справиться.

Реальность окончательно исказилась. Кажется, он не прекращал истошно кричать и молить о том, чтобы все закончилось. Он не мог заставить себя перестать звать Эндрю, потому что его голос с каждым разом звучал все дальше и тише. В какой-то момент Нилу показалось, что если он захочет, то сможет прекратить эти муки в любую секунду, но пусть даже его слух начал отказывать, кое-что продолжало звучать в его голове раз за разом. «Люблю тебя… останься…». Эндрю повторял это как мантру, захлебываясь собственными рыданиями. И Нил оставался.

Спустя какое-то время Джостену показалось, что его куда-то понесли, но он не был уверен. Вечность не заканчивалась, а Нил все горел, не веря, что это все когда-нибудь закончится.

— Мы почти дома, Нил.

Голос Эндрю стал хриплым, сорванным. Он заговорил о доме, и Джостену снова стало невыносимо больно. Он не думал, что когда-нибудь увидит этот дом снова. Он должен был сгореть до того, как его забрали со стадиона. Но… как они добрались в Форкс из Балтимора?

Эндрю будто прочитал его мысли. Может быть теперь он сможет это делать?

— Мы связались со старыми знакомыми и взяли у них самолёт. Рико тем же способом оказался с Аароном в Балтиморе.

Нила, едва он услышал ненавистное имя, накрыло такой волной гнева, что у него даже получилось выдавить слабый рык. Но потом он уловил второе произнесенное имя и снова испытал панический ужас.

— Аарон… где Аарон?

— Я здесь. Рядом с тобой. Я в порядке, не переживай.

Его голос был совсем не как у Эндрю, но он все равно принёс Джостену облегчение. Может быть потому, что когда Нила пытали, Аарон так же старался его успокоить.

Эндрю что-то говорил ему, но смысл слов не достигал сознание парня. Пламя, лижущее его тело вновь усилилось, и Нил почувствовал адскую боль в тех местах, что были ранены больше всего. По крайней мере, Джостену так казалось. Бедро снова напомнило о своём существовании, его будто собирали по крупицам, приваривая каждую часть раскаленным паяльником. То же было с рёбрами и лицом. Нил больше не слышал даже собственных криков.

А потом его сознание немного прояснилось. Он с восторгом осознал, что боль, жалящая ничуть не меньше прежнего, стала привычной, и теперь Нил мог думать о чем-то, помимо своего тела. Говорить хоть и было все еще трудно, но Джостен оказался способен произносить хотя бы несколько слов за раз.

— Эндрю… он ушел?

— Я же сказал, что больше никогда не оставлю тебя. Я рядом. Я всегда рядом.

— Мне никогда не было так больно.

— Знаю… Я знаю. Прости меня, во всем случившемся моя вина.

Нил даже слегка разозлился. В таком состоянии он не был способен переубедить Эндрю.

— Замолчи или я тебя побью.

Послышался тихий вымученный смешок:

— Так ты хочешь чтобы я говорил или молчал?

— Говорил. Но что-то другое.

— Тогда я скажу другое. Я люблю тебя. И как бы сильно мне не было больно от того, что тебе приходится вытерпеть, я просто не могу поверить, что мне больше не нужно бояться потерять тебя. Если ты позволишь, я на всю жизнь останусь рядом с тобой.

— Только об этом и прошу.

— Послушай меня, хорошо? Я должен рассказать, что ждет тебя, когда ты придешь в себя. Думаю, теперь ты сможешь внимательно меня выслушать. Скоро все изменится. И ты не сможешь сразу стать таким, как мы. Новообращенные не умеют контролировать свою жажду, и кровь — это единственное, о чем они могут думать. Но так будет не всегда. Однажды тебе станет легче, и ты начнешь воспринимать мир по-другому, как я и остальные в семье. Я не заставлю тебя питаться только кровью животных. Если ты не захочешь идти нашим путем, я все равно не оставлю тебя, если же…

— Нет, я буду как ты.

Кто-то рядом с Эндрю тихо хмыкнул. Нилу показалось, что это был Кевин. Он убедился в этом, когда услышал его голос:

— Если бы это было так просто.

— Заткнись, Кевин. Он справится. Ты справишься, слышишь? И я буду помогать тебе. Первое время ты не будешь чувствовать ко мне или кому бы то ни было прежних чувств. Но со временем все вернется. Первые годы будешь относиться ко мне скорее как к своему наставнику. Новообращённые не испытывают никаких чувств, кроме адского голода. Но это нормально, я просто хочу, чтобы ты это знал. Мне ничего не стоит дождаться тебя, если я все еще смогу быть рядом.

— Я не хочу так. Я люблю тебя. Почему это должно измениться?

Нил до ужаса испугался. Терять свои чувства к Эндрю… У него ведь тогда совсем ничего не останется.

— Тебе будет все равно на это, когда ты придешь в себя. А еще… твои глаза больше не будут голубыми. Как ты и хотел. Сначала они станут алыми, скорее всего уже стали, но если ты пойдешь по нашему пути, то однажды они будут такими же, как у меня.

Нил никогда не думал, что когда-нибудь так отчаянно не захочет терять цвет своих глаз. Он знал, как сильно их любил Эндрю.

— Мы приехали. Я отнесу тебя в нашу комнату. Потерпи еще немного, все почти закончилось.

Нашу комнату. Джостену все еще с трудом верилось, что он сможет дожить до этого момента. Жар в теле не умолкал не на секунду, иногда начинало казаться, что он разгорался только с большей силой.