Скользкий лёд мечты

— Нет…

— А мальчик твой знает, что ты тут?

— Да…

— Любишь его?

— Очень.

— Значит, все будет хорошо, — улыбнулась Ника.

— Он говорил, что женится на мне в январе…

— А ты не уверена?

— Не знаю…

— Все у вас будет, и свадьба, и дети. Да и какой тебе сейчас ребенок, тебе к новому сезону готовиться надо! Вы с Эдиком такие надежды подаете!

— Я и готовлюсь…

— Вот и правильно! Это не от него? — вдруг предположила Ника.

— Нет! Эдик тут не причем!

— Понятно. Все, вытирай слезы, я отвезу тебя домой, — предложила Ника.

— Хорошо, — согласилась Лена, но потом специально попросила высадить ее у супермаркета на углу, чтобы Ника не узнала, в каком доме она живет, и чтобы не дай бог, ничего не заподозрила.

Кирилл вернулся после тренировки поздним вечером. Света в квартире не было, он решил, что Лена спит и постарался вести себя как можно тише. Он выпил стакан сока, принял душ и вошел в спальню. Тихонько лег на кровать, и только тогда почувствовал, что Лена не спит. Не спит и просто плачет.

— Маленькая моя, ты не спишь? Что случилось?

— Ничего.

— Тебе больно?

— Мне обидно. Обычная уборщица наговорила мне такие слова…, словно я подстилка безмозглая…

— Прости меня, это я виноват, что тебе пришлось через это пройти. Прости… Больше этого не повториться. Никогда. Когда бы ты ни забеременела, мы будем рожать. Обещаю, — ласково говорил Штоколов, вытирая слезы с ее глаз.

— Кирюша, а можно вопрос?

— Кончено, девочка моя, тебе все можно, — улыбнулся Кирилл, и поцеловал Лену во влажную от слез щеку.

— А многие девушки ждали от тебя детей?

— Ну, может быть, есть такие, о которых я не знаю, а так двое. Ты третья. Первый раз очень давно, лет пятнадцать назад, мы оба были молоды и оба решили, что ребенок ни к чему, тем более, что и планов на серьезные отношения не было ни у меня, ни у нее. А потом Кристина… Но карьера в Голливуде на тот момент стала для нее приоритетна, и она сделала аборт. Я вернулся вечером домой, а она сказала, что ребенка не будет. У нас случился крупный скандал. Наверное, в тот момент я и понял, что не смогу уехать в другую страну с женщиной, которая в одиночку, втайне от меня принимает такие решения. Она сказала: «В конце концов, матка моя, что хочу то и делаю!» И что-то оборвалось… Больше мне о беременности никто и никогда не говорил. Я очень хочу, чтобы у нас появился малыш, просто попозже, может через годик? Да?

— Как получится, — улыбнулась Лена, понимая, что пока Кирилл не оформит с ней отношения официально, больше она беременности не допустит.

Темченко действительно делал на пару Елены и Эдуарда большую ставку, поэтому увеличил для них время тренировок. Так и Лена и Кирилл практически целые дни проводили на одном катке. И Лене от этого становилось максимально некомфортно. Вроде бы вот, он ее родной и любимый человек, с которым она еще утром пила кофе на кухне, сейчас словно чужой. К нему нельзя подойти, нельзя поцеловать и шепнуть что-то ласковое на ушко. Для всех вокруг они не то, что не пара, они даже не знакомые! Лена смотрела на то, как в небольших перерывах к Штоколову подкатывают разные девушки, кокетничают и смеются. Кое-кто тоже занимался на катке, кто-то просто знал, что его можно поймать здесь и умудрялись пробраться в здание дворца, чтобы взять автограф. Он мило им улыбался, что-то говорил и девочки начинали покрываться румянцем. Лене порой хотелось подбежать и дать им по рукам, когда они лезли к нему обниматься, с криками: «Мое не трогайте!», но она понимала, что так нельзя… Для всех — он свободен. Но уговор это одно, а видеть воочию — другое!