Порок

А впоследствии было не до шуток и веселья, когда сидя на лестнице вновь погрузился в настигнувшие мысли, вымазанные в параше, и приглушенно вполголоса пересказал другу встречу и разговор с аборигеном.

Макс нервно, хромая на больную ногу, наворачивал круги в подъезде, а я, вымотанный за весь ебучий день, правой рукой задумчиво потирал сзади шею.

– Макс… – с шумным вздохом завел опять разговор. – Угомонись. Тебе не стоит переживать. Не лезь больше ни в какие дела. На этом наши с тобой пути расходятся, Кот. Все будет нормально.

– Нормально?! – кинулся он на меня, схватив за грудки, и зло прошипел в лицо. – Ничего уже не будет нормально! Он не вызвал одного из наших к себе или не упомянул о них. Только ты и я.

– Не заводись! – недовольно предупреждающе блеснул на него глазами и отцепил его лапти от себя. – Ты еще ни во что не ввязался. Поверь мне, сейчас ты можешь развернуться и свалить. А потом уже нет. Там уже не ты будешь решать, а за тебя, Кот. Хочешь ты того или не хочешь. Поэтому вали и иди в отказ, если к тебе подвалят. Подумай об Ульянке, – смерив Кота неприязненным взглядом, остудил его пыл.

Поморщился, сделав последнюю затяжку, и затушил бычок о подошву кроссовка, медленно выпустив дым из легких.

– Ну ты тоже можешь отказаться от предложения! От всего! В чем проблема, Туман? Ты думаешь об Ульянке, но о своем брате или родичах не задумываешься… – сев рядом со мной на лестницу добавил он холодным тоном.

Размеренно выдохнул с закрытыми глазами и зажал переносицу, пассивно качая головой.

– Кот, я вот, бывает, до сих пор твоей наивности поражаюсь. Сколько можно уже? Ты, прежде чем пиздануть глупость, можешь хоть иногда задумываться, что ты несешь? – заиграл желваками от внутренней злобы и проникающего в нутро колючего холода, который неприятно ворошил тягостные мысли. – Хватит ныть и есть мой мозг! – огрызнулся на него.

– А че не так, а? Я хочу услышать вразумительный ответ от тебя! К черту весь этот движ! Все. Ты понимаешь, что с сегодняшнего дня начались серьезные терки?

Я посмотрел на него, как на дурачка, не веря себе, что передо мной сидит мой друг.

– Тебе че, репу проломили, Кот? Ты сегодня хуже обычного соображаешь. Я еще раз говорю: думай, что ты несешь! Для меня весь наш замут с самого начала не был движем, как ты выразился, – поднялся на ноги и повернулся к нему лицом, склоняясь к его роже впритык, чтоб яростно зашептать. – Ты понимаешь, если я откажусь – меня устранят?! А возможно, не только меня, но скосят еще и определенное число наших пацанов. В это число входишь и ты! – прищурившийся Макс внимательно впитывал мои слова. – Прикинь мысленно всю суть, которую я перед тобой сейчас выложил. Я мишень! Ты мишень! Михася! Стриж! Куча наших парней. Мой отказ – и он может истребить нас всех. Ты понимаешь это? Доходит до тебя? – покачнулся вперед на одной, выставленной на лестницу, согнутой в колене ноге. – Я не могу послать его куда подальше. Не могу сказать нашим парням, чтоб мы дали им отпор. Я адекватно оцениваю наши силы и ресурсы. Мы сейчас по сравнению с ним одним – никто! А в его руках – криминальная власть! В друзьях – верхушка нашего честного правительства, а в родственниках – руководство доблестной милиции. Это не шутки! И кто мы?! Голодные чумазые щеглы, у которых оружие – это руки и железо. Я слишком много сил вложил в свою затею, чтоб после всего, после первых трудностей вот так слиться, опустив руки. Одно дело, если бы я был один сам по себе, и другое, когда за моей спиной стоит пара десятков пацанов. Я не херов благодетель, но они мне поверили, доверились, пошли за мной. Такие же голодные, жаждущие лучшей жизни. Мне не впервой, Макс. Я как-нибудь, да выкручусь. Иначе все было впустую. А при таком раскладе я себе этого не прощу. Я себя после всего не буду уважать. Ссыкуном не был и никогда не стану. Слава богу, эту роль отвели для моего нерадивого братца. Но будем откровенны, – безрадостно хмыкнул в его стеклянные глаза, в которых клубилось черт знает что, а сам он пребывал в ступоре, – ты с первого дня был в темах лишний, потому что с детства ни в чем не нуждался. Похер на твоего родного отца, который бросил твою мать и укатил хрен знает куда. Плевать на твоего отчима, который пиздит тебя, потому что ты с ним не можешь спокойно ужиться. Он, во всяком случае, обеспечивают всю вашу семью. И мне насрать, каким способом он добывает бабки, но вы с Ульяной не голодные и ни в чем не знаете нужды. И сейчас я тебе говорю: забудь обо всем и живи, как жил до этого. Потому что это последний шанс, чтоб передумать,– об этом вовсю вопила моя интуиция. – Нас могут грохнуть. Мы рано или поздно кого-то можем замочить. И я не собираюсь тратить время на разборки с твоей совестью. Я не хочу, чтобы в один прекрасный день по нашей вине что-то произошло с мелкой.