Двадцать веселых рассказов и один грустный

Мальчишкой я частенько ходил со стариком Челио рыбачить к самым истокам Вайонта. Вместо удочки этот браконьер с печальными глазами пользовался динамитом. В то время он топил жизнь в собственном Вайонте алкоголя и одиночества, утверждая, что она коротка и мы не должны терять времени. Должен признать, человеком он был непростым, закрытым, но мягким по натуре и в то же время циничным до жестокости, особенно в наиболее активный и прекрасный период, сравнимый разве что со взведённой часовой бомбой; период, который называется молодость. Есть совершенно особенные люди, которых помнишь с самого детства, а потом они умирают. Теперь мы сами стали стариками, но полузабытые приятные воспоминания о давно ушедших людях, похороненных в пепле времени, возвращаются к нам, словно порывы ветра взметают опавшие листья, обнажая корни. Этих людей нельзя коснуться, разве что рукой воспоминаний. Потом их место занимают другие, и, может, эти другие – уже мы сами. Жизнь в своём безжалостном круговороте всегда готова сбросить с доски фигуры и заменить их новыми. Но от некоторых друзей не так-то просто избавиться: они забираются в самые дальние, затянутые липкой пыльной паутиной уголки памяти, и лишь дыхание смерти может вытащить их оттуда. Челио – из таких.

Но вернёмся к форели.

Вскоре после катастрофы в долине Вайонта воцарилась анархия. Какое-то время здесь даже законы не действовали: можно было охотиться без лицензии, рыбачить и валить лес при помощи динамита, садиться за руль пьяным, играть в морру в барах, в драке пускать в ход ножи и тому подобное. Мы так долго дышали воздухом свободы, что, когда, пусть и потихоньку, снова начали сталкиваться с законами, не сразу поняли, что к чему. Потекли первые штрафы, а для тех немногих, кто поленился затереть номер на ружье, – и судебные процессы. Как ласточки весной, в горы стали возвращаться егеря и лесники с серьёзным намерением навести здесь порядок.

Во время, если можно так выразиться, бесконтрольной рыбалки форель меньше определённого размера не выпускали обратно в воду, как того требуют правила, а жарили прямо на месте: раскалив докрасна фольгу, вываливаешь на неё рыбу – такой нежнейшей подрумяненной форели завсегдатаям ресторанов в жизни не попробовать. Приносишь с собой бутылку масла, соль, перец – и банкетный зал готов. Плюс вино, конечно: его никогда не забывали. Несколько раз мы валялись вдрызг пьяными прямо там, на берегу Вайонта, не в силах подняться обратно в деревню. Для подобных оказий старина Зепп построил хижину, где можно было укрыться, а в самом худшем случае – даже провести ночь. Сколько раз я вспоминал те наши посиделки под открытым небом, скреплённые дружескими узами и оживлённые простыми и прекрасными вещами, придуманными на ходу!

В общем, как я уже сказал, когда в долину, словно зелень на выжженный косогор, начал возвращаться порядок, для нас это стало неожиданностью. Тем не менее мы продолжали свои шалости, самым наглым образом привлекая к себе внимание служителей закона. Кому не повезло, платили штрафы, остальные нет. Впрочем, со временем заплатили все.