160 шагов до Лео

— К тому же этот напиток общепризнанный женский афродизиак. — он приблизился к моему уху и добавил вполголоса: — Поэтому пейте на здоровье! Ваш муж еще мне спасибо скажет.

— Будьте спокойны, я одним фужером не ограничусь, дорогой Пьерò. — Не знаю, куда, но моя застенчивость вмиг испарилась. — Осчастливьте же и других мужей, пока я разнесу коктейли гостям. Кстати, а на мужчин он также влияет?

— По моим исследованиям, он запускает еще и ностальгию о первой любви. Ах да, черт, я ужасно бестактен. Даже не спросил вашего имени.

— Соль, зовите меня просто Соль, — раз уж на маскараде он видел мое лицо, можно было сохранить в тайне хотя бы имя и придумать что-то поэкзотичнее, но порой я говорю быстрее, чем думаю.

Маска застыла на какое-то мгновение, и я поймала на себе его взгляд. Потом он поставил фужеры с мохито и яблочно-коричной ностальгией на поднос со словами:

— А я, как вы уже поняли, Пьерò.

— Забавно! — я подхватила поднос с коктейлями и останавливалась каждый раз, когда чья-то рука протягивалась за ними. Брешет! По какой-то причине не хочет говорить своего имени. Жена, небось, слишком ревнивая.

Когда я вернулась, за стойкой бара уже стояла Энн с бутылкой Апероля и с кем-то говорила по телефону.

— А куда делся Пьерò? — еще несколько мгновений назад я оставила его здесь, а сейчас он словно испарился.

— Наверное, пошел свою Коломбину искать, — она убирала телефон в сумочку.

— Сначала отправляешь мне его помогать… — многозначительно с грустью сказала я.

— Никого я тебе не отправляла! Он сам предложил, когда узнал, что можем без выпивки остаться. Двух чудиков-официантов только сейчас Умберто со станции забрал. Снова забастовка какая-то. Хорошо, что ты все-таки пришла.

Я огляделась вокруг, но маски Пьеро не обнаружила. Зато обратила внимание, что дальний угол теперь занимал диск-жокей с бородой и меховой жилеткой пастуха из Сардинии.

— Фасолина, сейчас танцы будут. Хватит золушкой работать. Иди себе партнера поищи!

Я постучала по пустому подносу в ритм музыке. Потом положила его на барную стойку, осмотрелась вокруг, но увидела либо слишком занятых разговорами, либо уже танцующих в парах гостей. Дансировать со мной никто не собирался. Энн висела на Умберто, который был в длинной накидке и колпаке мага. Я снова поискала Пьеро, но он испарился.

В дверях показались два парня в белых рубашках. Побросав рюкзаки в служебном помещении, уже переняли у меня коктейльную эстафету. Песню “Hotel California” сменила современная обработка какой-то очень известной песни. Постой! Кажется, я ее знаю. Конечно! Сан Ремо, “Ты единственная женщина для меня”. Та самая, которую Леонардо пел на фестивале и под которую я в него так безнадежно влюбилась. Как бы мне хотелось сейчас прижаться к нему и представить, что мы, наконец, вместе! Вот глупая! Только та, чье имя Ассоль, способна на такие мечты!