Электронная книга - «Между Ангелом и Бесом». Краткое содержание книги:
На меня охотится Хозяин, имя которого скрыто где-то в прошлом. Он хочет заполучить меня как трофей. Кто он человек без лица и имени?
Они действительно думают, что единственные, кто может знать русский язык?
Брат поворачивается к ним и пальцем манит к себе, мне не удается рассмотреть его выражение лица, но судя по испуганным лицам земляков — на нем не улыбка.
Когда один из них подходит к брату, он хватает его за шиворот и ставит на колени перед собой без лишних усилий:
— Проси прощения у моей сестры.
— Простите меня, я сегодня перепил… — парень запинается и смотрит себе под ноги. Мне даже становится жалко его.
— Вали отсюда. — шипит Макс, выпуская его и закуривая неторопливо сигарету, как ни в чем не бывало. Для брата унизить другого человека — расплюнуть, даже не вспотеет.
— Не нужно было этого делать. Это слишком жестоко. — говорю ему я, чувствуя себя виноватой. — Эти парни просто сказали глупости, за слова не наказывают физически. Они имеют право говорить что угодно.
— Пусть говорят про угодно, но не про мою сестру. — в глазах Макса разгорается что-то страшное. Внутри него ящик Пандоры, не понятно, что скрыто.
Когда к нам подходит официант, я сразу же делаю заказ, мечтая выпить и расслабиться:
— Можно мне, пожалуйста, лавандовый джин-тоник, луковый суп и мидии в трюфельном соусе.
После меня заказ делают Каин и Кир, парни заказывают стейки, Макс же выбирает последним:
— Петуха в винном соусе, пожалуйста, американо и девушке изменить джин-тоник на просто тоник. — даже тут я оказываюсь под колпаком в его власти. Когда парень уходит, брат поднимает на меня тяжёлый взгляд и приподнимает бровь, ожидая моего возмущения и сопротивления. Неужели я могла подумать, что он даст мне свободу выбора? Я не доставляю ему удовольствие и не вступаю в спор, но мне жутко хочется разбить фарфоровую тарелку о его голову.
— Как твоё самочувствие, Каин? — спрашивает Макс, оборачиваясь к моему другу.
— Лучше. Голова уже почти не кружится.
— Тебе не нужно никому позвонить, предупредить, что с тобой все хорошо?
— Нет, спасибо. Скажем так, Алёна единственная, кто за меня бы переживал.
— Ладно. Я хотел поблагодарить тебя, что ты не бросил её. Это многое значит… Многие просто сливаются еще…
— Ты сейчас на Жерома намекаешь? — перебиваю брата, пока он не сказал лишнего. Он в одном шаге от того, чтобы сидеть с тарелкой супа на голове.
— Может быть и на него…
— Ты… мелкий…
— Хватит. — обрывает Кирилл, вытягивая примирительно руки. — Мы уже все поняли, что у Вас очень тесные семейные узы, от которых Вы постоянно собачитесь, давайте без этого, окей? Надоело слушать, как Вы ругаетесь.
— Без проблем! — выплёвываю я, закидывая ногу на ногу. — Мне тоже надоело слушать мерзкий лай, Кирилл, расскажи лучше о себе. Мы ничего о тебе не знаем. Кроме твоего имени, и того, что ты прекрасный актёр.
— Да что обо мне можно рассказать? Рост, вес? — отшучивается Кирилл. — Мы с твоим братом вместе со школы. Потом вместе учились в … ммм… институте. Что можно рассказать?
— Например, как русский из Монако оказался до сих пор мне не знаком? У Макса в Монако не было друзей в школе. Так, где Вы познакомились? И в каком же все-таки институте Вы учились? — засыпав их вопросами, я довольно хмыкнула, замечая как Макс заулыбался. От этого мне стало тепло, значит я на верном пути.
Кирилл же даже немного растерялся, бросая на брата вопрошающий взгляд.
— У твоей сестры хватка как у Бульдога.
— Она в мать… — усмехается брат и отпивает кофе, которое ему уже принесли. — Мы познакомились в летнем лагере, в который я ездил каждое лето. Кирилла родители тоже его туда отправляли. Сам Кир не из Монако, он из Санкт-Петербурга. Учились мы оба в Бесовского государственном. Ты довольна?
— А сам Кирилл умеет за себя говорить?
— Да. Но как друг, я защищаю его от твоих нападков. Он не виноват, что у меня избалованная и невоспитанная сестра.
— Тебя же он как-то терпит.
Кирилл с Каином одновременно устало вздыхают, намекая, что мы вновь стали заводиться и переходить на личности.
— Знаете, Вы все скрытничаете. С Вами даже не о чем поговорить. — подытоживаю я, с удовольствием отправляя ложку лукового супа внутрь себя.
— Ты забыла, я тупой неандерталец, со мной впринципе трудно разговаривать. — братец все же не удерживается от язвительного комментария. Мы встречаемся глазами, и я стискиваю ложку пальцами.
Слишком самодовольное лицо. Бесит!
Я бы расцарапала его, чтобы стереть это самодовольство.
— Давай отсядем от них? — Кирилл оборачивается к Каину и закатывает глаза.