Адресат неизвестен

Капитан с Мацеей уехали. Мы сразу потеряли их из виду, а трескотня мотора утихла так быстро, будто они тут же сразу и остановились. Причиной тому было то, что все вокруг заполонил густой, молочно-белый туман. Самые ближние деревья и кусты проступали в его плотной пелене едва различимыми тенями, а соседние дома и вовсе исчезли. Временами туман, колеблющийся от малейшего движения воздуха, как бы распахивался, и тогда казалось, что в этом месте, словно из водоворота, выныривали круглые зеленые кусты. Зрелище это было красивое, но какое-то тревожное. У меня даже появилось вдруг ощущение, что мы со всех сторон окружены, и от этого неожиданно стало до того страшно, что перехватило дыхание. Я обернулась к Янеку и Розе. Они стояли обнявшись и целовались.

Деликатно кашлянув, я пробормотала:

— Сегодня будет хорошая погода.

Они расхохотались, и мое угнетенное состояние испарилось. Впрочем, туман начал таять. Это было так красиво, что мы не могли отвести глаз. Белая пелена стала полупрозрачной и порозовела от утренних лучей. Вдруг почти у самых наших ног туман расступился, открыв клумбу. Мы увидели восхитительный куст черной розы. На белесом фоне отступающего тумана и приглушенных оттенков зелени этот куст будто пылал.

— Можно подумать, что тут развели костер, — проговорил Янек.

Роза задумчиво сказала:

— Осенью ее придется пересадить.

— Почему? — спросил Янек.

— Так велел дедушка. Он столько раз говорил об этом, что мне даже надоело слушать: «Помни, как умру, выкопай эту розу и посади на моей могиле. Это мой тебе наказ и завещание».

В этой обстановке — на рассвете, в тумане, над кустом роз, пылающих темным, почти черным пурпуром, — слова Шимона Лагуны, произнесенные его внучкой, прозвучали торжественно и таинственно, будто заклятье или слова из старинной песни. Мне даже стало как-то жутко.

И Янек отозвался каким-то странным, будто не своим голосом:

— Как он сказал? Повтори еще раз.

Роза послушно повторила. На этот раз голос ее звучал менее торжественно, и смысл легче дошел до моего сознания, пробуждая не то ассоциации, не то смутные догадки.

— «Мне доверяют, сказала Роза», — вдруг вспомнив, автоматически процитировала я: древний девиз рода Розенкранцев приобрел новый и неожиданно злободневный смысл.

— Принеси лопату, лягушонок! — скомандовал Янек.

Роза покорно отправилась выполнять приказание, а я стала думать, зачем это Янеку называть Розу «лягушонком», если у нее такое красивое имя, но тут же я вспомнила, что один мой знакомый долго называл свою жену, носившую романтическое имя Виолетта, «таракашкой», а когда он начал именовать ее Виолеттой, они разошлись. Это меня успокоило. Интересно, как же Роза называет Янека?