Мастер порока (СИ)

Я сделала глубокий вздох, чтобы успокоить свое бедное сердце — оно так и заходилось в груди от этих ярких волнующих воспоминаний.

«Спокойно, Арина, спокойно… Не забывай, что тебе еще нужно работать» — уговаривала я себя, с неохотой поднимаясь с постели, и стараясь переключиться мыслями на Викки. Получалось не то, чтобы очень хорошо. О чем бы я не заставляла себя думать, пока принимала душ и тщательно приводила себя в порядок, все, так или иначе, обращалось к Марку. Меня волновало, что будет между нами дальше, и каким будет его следующий урок?

Уделив макияжу особенное внимание, я с замиранием сердца покинула свою комнату, понимая, что неизбежно встречусь с ним сегодня в течение дня. Однако сначала мне предстояло встретиться с малышкой Викки, чтобы сделать её день ярким, насыщенным, счастливым. Отдать ей все, что я только смогу — сегодня меня буквально переполняло это желание, так, как еще никогда прежде!

Девочка словно почувствовала мое настроение, и оно передалось ей — с энтузиазмом поддерживала мои идеи для новых игр, порхала вокруг меня, как маленькая бабочка, заражая своим детским весельем и непосредственностью. В какой-то момент во время игры мы завалились с ней на пол в детской, обнимаясь и громко хохоча, а потом она внезапно так крепко обхватила меня своими маленькими ручками, так доверчиво прижалась, что мое сердце невольно дрогнуло в груди.

Я внезапно поняла, что Викки уже давно перестала быть для меня просто подопечной, просто работой, и стала чем-то гораздо большим, кем-то куда более важным! Невероятно важным. Я полюбила эту девочку всей душой, не меньше чем своих сестер и братьев-оболтусов, что остались дома, и наверняка очень скучали по мне. И я по ним тоже очень скучала, но в то же время чувствовала, что малышке Вик сейчас была куда нужнее.

От осознания этого факта слезы навернулись на глаза. Снова вспомнилась трагедия с её родителями — как несправедлив наш мир, в котором такие чудесные малыши могут остаться без родительской ласки. И как все-таки хорошо, что у Викки есть такой дядя…

После того, как вспомнился дядя, моему неспокойному мозгу потребовалось еще ровно две секунды, чтобы кожа на моих щеках вновь запылала огнем, а губы дернулись в намеке на улыбку, несмотря на все тяжелые мысли, одолевающие меня всего мгновение назад.

Я должна была признаться себе, что испытываю настоящие чувства к Марку. Он нравился мне не только как мужчина — его человеческие качества так же вызывали у меня восхищение! Безусловно, он эксцентричен, а некоторые его поступки по отношению ко мне и вовсе просто возмутительны! Но, если быть откровенной с самой собой, в эту минуту я уже не злилась по-настоящему ни на один из них. Скорее, наоборот, в какой-то степени даже была благодарна… за такие кардинальные действия.