Не хочешь по-хорошему?

— Отпусти, ты совсем обалдел?! — ору не жалея сил, вцепляюсь в его бедро бью, выгибаюсь. Он лишь стискивает и сильнее давит локтем на мою спину, чтобы не разогнулась, второй рукой задирает подол. — Арман! Ты что творишь?

Срывает с меня трусики одним движением, кожу обжигает натянувшаяся ткань. Холодный ночной воздух мгновенно окутывает ягодицы, и я замерзаю.

— Отпусти! — кричу, но реакции ноль, словно сама с собой разговариваю. Хасанов как хладнокровный, мать его, убийца, гребаный инквизитор, с абсолютно спокойным лицом замахивается и шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю. Кожу обжигает прикосновение его грубой ладони. Больно!

— Сколько раз ты распускала руки, детка? Три? Четыре?

— Два! — вскрикиваю, еще один удар обжигает.

— Не лги! — снова шлепает, и кожа начинает отниматься как при местной анестезии. — Видит Бог, я так давно об этом мечтал…

— Скотина! — выгибаюсь и удается соскочить с его колен, потому что он отпускает. Тяжело дышит, глаза сверкают каким-то безумным блеском, молчит. А я касаюсь ногами земли и одергиваю юбку с тоской глядя на разорванные трусики. — Ты нисколько не изменился! Привык силой, да? Иначе не получается! Не можешь по-другому?

— Замолчи… — угрожающе рычит, но меня уже несёт.

— Хоть раз девушки тебе давали по собственной воле, или ты всегда сам берешь? Варвар! Может, и подругу свою принуждаешь…

Договорить не успеваю. Сгребает, швыряет на капот и накрывает своим мощным телом.

Пытаюсь отползти, упираюсь пятками в металл, но мертвая хватка на талии не позволяет сдвинуться.

— Сука. Ангел, какая же ты сука! — рычит в шею, и я вскрикиваю, когда его огромный каменный член врывается в меня как таран буквально разрывая надвое. Мужские бедра одним движением вколачивают меня в капот, уверена останется вмятина от силы напора. — Тесная, — стискивает зубы, — маленькая сука.

— Ненавижу тебя! — зарываюсь руками в черные волосы и натягиваю до боли, заставляя его посмотреть на меня. — Ненавижу, Хасанов!

Скалится, отводит бедра и снова прошивает мощным толчком, отчего мои глаза сами прикрываются от кайфа.

— Ненавидишь? — запускает руку мне за спину и подкладывает под поясницу чтобы не так било о железо. — Почему тогда течешь?

Снова толкается, закусываю губу, ответ застревает в горле, а руки опускаются ниже к его плечам и комкают футболку.

Огромный член как кол проникает внутрь, будто бьет по оголенным проводам моих нервов, и тело прошивает дрожь словно молнией.

Теплый капот обжигает голые ягодицы, прохладный воздух лижет бедра, и этот контраст еще сильнее пьянит, и я рвано выдыхаю, когда Хасанов выпрямляется и нависает надо мной скалой.

— Жених, говоришь? Не трахает совсем, раз такая тугая внутри?

Снова замахиваюсь, но перехватывает запястья и прижимает к металлу, обездвиживая окончательно. Член как поршень вколачивается внутрь, и это ощущение дикой беспомощности бесит и одновременно пьянит.