Дарвиновская революция

Тем не менее, несмотря на все это, читая «Принципы» Лайеля и возражения Седжвика на них, не можешь отделаться от ощущения, что, какова бы ни была истинная подоплека дела, Лайель по классу и мастерству превосходит своего оппонента. Лайель поступил очень мудро, быстро переведя полемику в теоретическое русло: мол, тем, кто ему оппонирует, ссылаясь преимущественно на эмпирические примеры предполагаемых катастроф, только и остается, что бессмысленно махать руками в воздухе. Сам же Лайель не собирается принимать к сведению эмпирические опровержения. Короче говоря, прав он или не прав, но Лайель был выше своего оппонента по части воображения, которое у него было и более развитым, и более гибким, и, вероятно, более изворотливым. У его идеального критика воображение тоже должно быть таким же – развитым, гибким и изворотливым. Именно таким критиком и был Уэвелл.

Как и Седжвик, Уэвелл, с одной стороны, высоко ценил труд Лайеля, отдавая ему должное хотя бы за то, что тот практически сам, собственными силами создал целую новую науку – «геологическую динамику», изучающую причины геологических метаморфоз. Но с другой стороны, ему, как и Седжвику, позиция Лайеля казалась совершенно неубедительной. И в целом ряде критических работ, созданных им за десятилетие, он опроверг все три аспекта лайелевской мысли (Уэвелл, 1831, 1832, 1837, 1840).

Так, в отношении актуализма – попытки объяснить геологические изменения уже известными причинами – Уэвелл высказался в том духе, что подобное ограничение слишком произвольно. Он писал: «Исходя из того, что он [актуализм], так же как и наше знание, ограничен во времени, пространстве и качестве, было бы поистине удивительно, если бы он представил нам все те законы и причины, кои оказывают влияние на естественную историю земного шара, если рассматривать ее в самом широком спектре, и было бы очень странно, если бы он не оставил нас несведущими по части наиболее важных агентов, кои пребывают в действии с начала времен» (Уэвелл, 1832, с. 126).