Оковы прошлого. Книга вторая [ЛП]

- И что же мне теперь делать? - его глаза изучают меня, но я не совсем уверена о чем он спрашивает более требовательно, и я даю ему ответ, который имеет смысл для него.

- Не знаю, - признаюсь я. - Все, что я знаю, это то, что... я люблю тебя, и это убивает меня, - я закрываю глаза, и горячие дорожки слез обжигают мои щеки. - Я совсем не подхожу тебе, но я не могу перестать хотеть тебя. Ты - единственная определенная вещь в моей жизни.

Мои родители умерли, когда я училась в колледже. После этого рядом со мной никогда не было близкого мне человека, мне просто он не был нужен. Единственный человек, на кого я могла положиться, была я сама. До Куинна.

Я не могу смотреть на него. Держа глаза закрытыми, я отказываюсь видеть разочарование и боль, которые, как я знаю, отразились на его лице. Боль, которую я причинила ему. Он тяжело вздыхает, наполняя напряженный воздух между нами сердечной болью, и это звучит как поражение и потеря, теперь мои страдания дошли до самого пика.

- Я отведу тебя в постель.

Я открываю глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть тлеющие радужки его глаз. Он крадет остатки моих сил, и когда его руки захватывают мое лицо, я падаю на него. Потеряв равновесие и полностью отдав себя.

Куинн глубоко вдыхает, прижимаясь лбом к моему лбу. Я чувствую, как внутри него разразилась война: борьба между преданностью его героической стороне, где он действительно обнимает меня и защищает от моих собственных грехов, и тем, что он считает, в конечном счете, правильным.

Как и татуировка на его груди, Куинн живет по кодексу. И этот кодекс не оставляет места для сломленной женщины, чья слабая мораль создала весь этот беспорядок, с которым мы столкнулись.

- Посмотри на меня, - приказывает Куинн, отстраняясь.

Секунду я наслаждаюсь его горячим дыханием на своих губах, прежде чем поднять взгляд.

- Мы не станем выяснять это сегодня ночью, - он смахивает дорожку слез, стекающей по моей щеке. - Тебе нужно отдохнуть, - он отпускает мое лицо и обнимает, прижимая к груди одним сильным движением.

Я в отчаянии прижимаюсь к нему лицом, не желая даже думать о том, что меня оттолкнут. Слишком быстро, однако, я оказываюсь в его постели, где он откидывает одеяло и укладывает меня на прохладные простыни.

Я хватаюсь за его руку, когда он собирается уходить.

- Останься.

Он не оборачивается, только сжимает мои пальцы в ответ, прежде чем отодвинуться. Внутри меня вспыхивает отчаяние, сдавливая грудь.

- Ты сказал...

Он останавливается у тускло горящей лампы и ждет.

- Ты сказал, что даже мои шрамы прекрасны. Но мои шрамы не только на поверхности, Куинн. - Может, шрамы, омрачающие мою душу, слишком отвратительны, чтобы он мог цепляться за прошлое до всего произошедшего.