Тень Серафима [АТ]

— Здесь были охотники, — тихо ответил Стефан. Настроение его неожиданно сменилось, и он утратил всякий интерес к происходящему. Взгляд мужчины померк. Он только бессмысленно глядел перед собой, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону.

Со злости закусив губу, Себастьян одним движением вложил шпагу в ножны. Профессионал должен быть скуп на эмоции, это всем известно. Ему полагалось бы испытать умеренное разочарование и ретироваться, не теряя драгоценного времени. Выяснять здесь что-либо было явно поздно — его снова опередили! И судя по тому, что собеседник его жив и даже оставлен на свободе, опередившие ничего не нашли.

Это если смотреть объективно. Но, хорошо это или плохо, Себастьяну всегда трудно давалась чертова неуловимая «объективность». Существует ли вообще в мире что-нибудь действительно объективное, оторванное от наших чувств? Или объективность — только иллюзия, химера, которую невозможно поймать за хвост?.. Видеть товарища в таком плачевном состоянии было больно. Не как профессионалу — как человеку. Произвол охотников всё усугубляется. И никто не может дать им отпор.

Вдруг, метнув на гостя подозрительный взгляд, Стефан резко вскочил на ноги.

— Ты ведь тоже за этим пришел, так ведь? — хрипло шептал он, медленно пятясь к стене. — И тебе понадобился проклятый черный турмалин?!

Со всё возрастающей тревогой Себастьян смотрел на Стефана: тот однозначно пребывал не в себе. Однако, никаких зримых следов побоев или пыток заметно не было. Что даже странно: обычно охотники не церемонятся. Так что же оказало на товарища такое сильное воздействие? Стефан никогда не отличался особенной храбростью, но и среди совсем уж истеричных невротиков тоже замечен не был.

— Успокойся, Стефан, — негромко, но внятно произнес Себастьян. — Не бойся: я пришел просто поговорить. Положись на меня. Расскажи мне всё. Как старому другу.

Стефан глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Тусклые глаза близоруко щурились, испуганно глядя на гостя. Кажется, даже слабый свет дня, льющегося сквозь грязные стекла, сейчас раздражал их. Себастьян обернулся вокруг и обнаружил очки Стефана тут же на полу. Они были разбиты или, скорее, раздавлены ударом каблука.

— Не лезь ты в это дело, Серафим, — устало посоветовал Стефан, отвернув от него изможденное лицо. — Посмотри, что они сделали со мной. Не знаю, сколько тебе посулили, но это слишком опасные деньги. Не рискуй напрасно — жизнь всё равно дороже.

— Жизнь моя принадлежит Создателю, — пожал плечами Себастьян, недоумевая, почему всем так хочется отговорить его от дальнейших поисков, тем более, что опасность — непременное условие его ремесла. И он знал об этом, когда выбирал этот путь. — Мне нет нужды заботиться о ней, потому что Изначальный позаботится лучше.

— Говорят, на Изначального надейся, а сам не плошай, — Стефан слабо улыбнулся. Задумался, мучительно припоминая недавние события. — Они нашли деньги… Говорят, откуда столько? Не желали верить, что я могу зарабатывать честным трудом…