На руинах Константинополя. Хищники и безумцы
- Автор: Лыжина Светлана Сергеевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-2385-7
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «На руинах Константинополя. Хищники и безумцы». Краткое содержание книги:
Данная книга является продолжением романа «Последние дни Константинополя», ранее опубликованного в этой же серии.
Сердце вдруг охватила странная тревога — такая же, как в покоях у султана перед тем, как евнух решился играть в шахматы, а в итоге выиграл больше, чем мог представить. Опять возникло чувство, что сейчас должно произойти нечто важное, определяющее жизнь на много лет вперёд. Казалось, что если албанец сейчас уйдёт, а его дружеское расположение окажется потеряно, то это станет такой потерей, которую не восполнить ничем. Но удержать Заганоса можно было лишь одним способом — вести себя, как он, открыто и честно, и тогда Шехабеддин решился.
— Дело не в моей должности, — сказал он. — Ты по-прежнему не всё знаешь обо мне, Заганос. Да, по должности я выше тебя, но кое в чём другом — гораздо ниже. Ты — человек, а я — нет. Я лишь похож на человека. Я — евнух, скопец. Ты понимаешь, что это значит?
Заганос молча кивнул.
— Я был бы рад, если бы ты назвал меня другом, — продолжал Шехабеддин, — но ты должен знать, что обычно с евнухами не дружат. Их используют. Если станешь дружить со мной, многие люди скажут, что ты хорошо устроился и с моей помощью непременно выслужишься. А если ты ответишь им, что сблизился со мной вовсе не ради выгоды, они подумают, что ты либо дурак, либо лжец.
— Но турецкие обычаи допускают дружбу с такими, как ты? Или не допускают? — спросил албанец. — Называть тебя другом для меня унизительно или нет?
Конечно, это обстоятельство являлось для Заганоса очень важным. Он был из тех, кто дорожит своей честью и добрым именем, однако Шехабеддин не смог удержаться от иронии:
— О! Совсем не унизительно. Называть евнуха другом не более унизительно, чем называть другом своего коня или ловчего ястреба. Если ты будешь оказывать им внимание, как лучшим друзьям, есть с ними за одним столом и дарить им подарки, то это сочтут причудой. Это необычно, но нисколько не унизительно. Дружба вовсе не обязательно должна быть между равными.
Заганос слушал внимательно, и сначала его лицо просветлело, а затем помрачнело. Он нахмурился.
— Если дружить с тобой — не унизительно, то почему ты так себя принижаешь? Ты ведь гораздо лучше, чем конь или ястреб. Ты… — он на мгновение запнулся, пытаясь подобрать наиболее удачное слово, чтобы выразить свои чувства, — почти человек.
— О! Благодарю. — Евнух всё так же иронично улыбнулся. — «Почти человек» — для евнуха это много.
— Если я обидел тебя, прости, — сказал Заганос, но разговор стал ему явно неприятен. Все эти игры со словами были не для него. Он любил простоту, открытость и ясность.
Шехабеддин вздохнул, уткнулся взглядом в ковры на полу и устало присел на одно из длинных мягких сидений, располагавшихся вдоль стен.
— Это ты меня прости. Я говорю не слишком понятно. Но главное я тебе объяснил. По положению я одновременно и выше, и ниже тебя, так что не стану смотреть на тебя свысока. Ты не будешь унижен. К тому же ни один обычай или закон, которые мне известны, не запрещают тебе дружить со мной и не осуждают этой дружбы. Единственное, в чём я вижу препятствие — так это в том, что ты сам не захочешь. Если говорить откровенно, я испугался этого. Ещё там, на пути в Гирокастру. Поэтому и сказал тебе: «Не торопись, если не знаешь, кто я».
Шехабеддин почувствовал, как Заганос садится рядом с ним и кладёт ему руку на плечо.
— Я согласен быть твоим другом, — сказал албанец.
Евнух развернулся и внимательно посмотрел в глаза этому человеку. Человек, хоть и убрал руку с плеча Шехабед-дина, не опускал взгляда. И в этом взгляде была готовность проявлять терпение и заботу.
«Зачем человеку это нужно? — спросил себя Шехабеддин. — Зачем ему возиться со мной, если он меня не знает?» Но затем вспомнилось, как терпеливо Заганос вёл по обочине своего захромавшего коня. «Если конь достоин такого отношения, то я — тем более, — решил евнух. — Ведь этот человек сам сказал, что я лучше животного».
А ещё вспомнилась история, рассказанная румами, о том, как Искендер относился к своему боевому коню: заботился и не забывал, даже когда конь состарился и не мог служить в походах. В поведении Заганоса было что-то похожее, ведь он, конечно, знал, что для коня нет ничего хуже, чем хромота. Если ногу нельзя вылечить, такое животное режут на мясо. Но Заганос вряд ли поступил бы так. Вероятнее всего, он продолжал бы содержать коня, пока тот не умрёт своей смертью.
«А если этот человек и есть мой Искендер?» — задумался Шехабеддин, но, помня о предыдущих разочарованиях, которые пришлось изведать в жизни, не торопился поверить в удачу. И всё же тревога за будущее, ещё недавно мучившая его, ушла, поэтому он повеселел, и теперь его улыбка не была горькой.