Твоими глазами [Gennem dine øjne]

* * *

Мы были с ними, когда это случилось. Когда она умерла.

Мы знали, что у неё рак. От тела осталась лишь тень, волосы выпали, голова была обмотана платком — это было на заре химиотерапии. Ухаживал за ней их отец. Когда мы приходили к Симону в квартиру отца на Энгхэвевай, она лежала на раскладушке посреди комнаты.

Хотя все знали, что она больна, всё-таки думаю, её смерть для всех наступила неожиданно. Для всех, кроме, может быть, её самой.

В тот вечер мы сидели у Симона. Мы вчетвером играли на полу в «Лего» — Мария, Симон, Лиза и я. Отец сидел на диване, вид у него был усталый, мать наблюдала за нами из постели.

Конструктор «Лего» подарили мы, точнее, мои родители, у Симона с Марией почти не было игрушек. Тогда вообще игрушек было немного. Этот конструктор появился совсем недавно, в наборах было всего несколько видов деталей — пластины, обычные кубики, черепица, двери, окна и несколько пар колёс.

Мы играли лёжа на полу, и всё произошло как-то незаметно. Атмосфера в комнате изменилась, — сегодня я бы сказал, что она стала торжественной.

Мы заметили это, мы с Симоном и Лизой заметили это, но поначалу не осознавали, что происходит, к тому же мы были увлечены игрой.

В воздухе повисло какое-то незнакомое напряжение, и мы поняли, что их мать умирает.

Мы посмотрели на неё, мы четверо и отец.

Она лежала неподвижно, с открытыми глазами, и смотрела на Симона и Марию.

Выдохнула, а потом долгое время не вдыхала.

Это повторилось. Выдох — и после долгой паузы, слишком долгой — следующий вдох.

Ни на её лице, ни в том, как она лежала, не было никаких признаков беспокойства. Она просто тихо смотрела на Симона и Марию.

В углу комнаты работал телевизор.

Это был платный телевизор: в нём была щель, в которую можно было опустить крону, и тогда он показывал в течение часа. Рядом со щелью, на прочной швейной нитке висела монетка в одну крону. Отец Симона и Марии просверлил в монетке отверстие, и когда собирался включать телевизор, осторожно опускал монетку в щель, а потом аккуратно вытаскивал её наружу.

Мать выдохнула. После этого выдоха уже не последовало нового вдоха.

Это никому не показалось странным, всё происходило как-то естественно. Не то чтобы мы всё видели, но всё происходило в нашем присутствии. Так ясно и естественно, как когда мы входили в сны Конни и Симона.