Дэвид (ЛП)

— А что будет дальше? — спросила она. Ее мысли, должно быть, плыли в том же направлении, что и мои.

— Даже не знаю, — я потянул её на себя. — Но я никому не позволю причинить тебе боль.

Она провела пальцем по моим губам. Это мягкое прикосновение и тепло её тела вновь разожгли во мне огонь. Я снова хотел её, хотя и понимал, что ей должно быть больно.

— Мне хочется, чтобы мы могли просто убежать, увидеть мир, побывать во всех местах, о которых я мечтала.

Если бы все было так просто.

— Я тоже этого хочу.

— Но ведь этого не будет, правда? — спросила она, опустив взгляд, скрывая от меня глаза за темные ресницами.

— Я связан с семьей Генуя.

Она прижалась лбом к моей груди и прошептала:

— А я принадлежу Гектору.

Я схватил её за волосы и притянул к себе:

— Ты принадлежишь мне.

Её глаза наполнились слезами, она ответила:

— Это ничего не изменит. Я всё ещё помолвлена с Лоренцо. Гектор не сорвет эту сделку, только не сейчас.

Она говорила правду. Серж и Гектор слишком много вложили в союз, который должна была скрепить эта свадьба. Шоу должно продолжаться. Я не знал, что Серж сделает со мной за то, что я подвергал опасности его замысел, но мог себе представить, что это будет очень неприятно.

— Мы влипли, не так ли? — проговорила она, покачав головой. — Снова. Как будто что-то, какая-то сила мешает нам быть вместе. Судьба. Злой рок. Называй это как угодно.

Я был склонен согласиться с ней, но это не означало, что я сдамся. Я никогда не откажусь от нас и нашей любви.

— Я что-нибудь придумаю. Тебе просто нужно продолжать подыгрывать. Но я обещаю тебе, что ты не выйдешь замуж за этого говнюка Лоренцо.

— Ты не можешь этого обещать, — проговорила она, обхватив мое лицо ладонями. — Я не хочу, чтобы ты погиб, пытаясь спасти меня от него.

Была ли она сломлена или просто реалистка? Я не мог сказать точно. Но я хотел удержать её, пока она не поверит, что мы можем изменить нашу судьбу, что мы преодолеем всё, мы сможем победить те силы, которые хотят нас разлучить.

— Я собираюсь показать тебе, Эйнжел, — сказал я, повернул голову и поцеловал её ладонь. — Вот увидишь. Мне нужно, чтобы ты...

Стук в дверь прорвался сквозь пузырь, в котором мы жили последние несколько часов. Я толкнул её за спину и сел.

— Это я! — раздался голос Питера.

— Заходи! — отозвался я, натягивая одеяло до подбородка Эйнжел.

Питер вошел и быстро закрыл за собой дверь. Один взгляд на кровать, и его лицо стало ещё более серьёзным, а глаза — трезвыми.

— Вот блин, — пробормотал он, бросая аккуратную стопку моей одежды на матрас рядом со мной. — Рад снова видеть тебя, Эйнжел! — он легонько взмахнул рукой, приветствуя её.

— Привет, Питер.

Я взял свою майку. Она была белее, чем в тот день, когда я её купил. То есть Опал сумела отстирать кровь. Я подумал, что этой пожилой женщине, наверное, приходилось много и часто отстирывать.

Он прошелся взад-вперед перед дверью ванной.

— Давай уже не молчи, выкладывай, — проговорил я, натягивая штаны, затем прошел мимо него, чтобы забрать одежду Эйнжел.

— Отвернись, — бросил я Питеру, подходя к своей девушке с одеждой в руках.

Он повернулся лицом к стене, а Эйнжел села, и я бросил ей футболку с надписью «Пицца и паста Генуя».

— Спасибо, — поблагодарила она, взяла свои трусики и слишком большие пижамные штаны и натянула их.

— Не за что. Мы уже, — сказал я, когда уселся рядом с ней и взял её руку.

Питер обернулся и поморщился при виде нас:

— Это плохо.

— А что сказал Серж? — поинтересовался я, решив про себя, что приму любое наказание, какое он захочет назначить.

— Он сейчас смеётся над Бланко.

— Смеётся? — переспросила Эйнжел и сжала моё бедро.

— Да, я имею в виду, — Питер пожал плечами. — Бланко годами хвастался своей девственницей, а теперь её лишили девственности прямо у него под носом. Серж курит сигару прямо в эту секунду и смеётся над тем, что его любимый палач украл драгоценную девчонку Бланко.