Южное направление

— Ясно, товарищ Аксенов, работайте.

Интересно, что же такое Дзержинскому ясно, если мне не очень? Понятно, что инициатором награждения выступил Сталин, но почему? Вроде, рядовая стычка, обыденность. Если кто и заслуживает орден, так это сам Иосиф Виссарионович.

Тут мне в голову пришла абсолютно нелепая мысль: может, представление к ордену — это благодарность за мое поведение на заседании трибунала? Все-таки, я имел возможность изрядно обескровить Первую конную, но не стал этого делать. Или (а это смешнее) представление к награде — извинение Сталина за несостоявшиеся посиделки?

Да, а Феликс Эдмундович даст ход представлению к ордену или это уже перебор? Нет, явный перебор. У меня и так уже два ордена, а на всё ВЧК их три. И так теперь придется ждать зависти, а то и пакостей от коллег.

Вернувшись в кабинет Артузова, мы грустно посмотрели друг на друга. Вроде бы нужно поставить чайник, чтобы «обмыть» награды и должности. Но некогда. Я принялся набрасывать версии, а Артузов плотно сел на телефон, обзванивая московское милицейское начальство.

— Представляешь, что в милиции, что в угро начальство меняется похлеще, чем у нас, — пожаловался Артур. — Звоню в МУР, думал Трепалова застать, я этого парня знаю, сталкивались, а там вместо него Никулин. И какой из него начальник угро, если он недавно арестными домами заведовал? Я ему говорю — поднимай агентуру, а он — у нас нет агентов, они при царском режиме были. Интересно, как с ним инспектора уголовного розыска работают?

Да так и работают, хмыкнул я мысленно. Агентуру заводят, но начальству об этом не рассказывают. Так же, как мы в восемнадцатом. Но вслух сказал:

— Надо в дежурную часть звонить.

Артур кивнул, опять начал напрягать телефонисток на коммутаторе и через двадцать минут его усилия увенчались успехов — в районе Марьиной рощи обнаружили неизвестный автомобиль с номерными знаками соответствующими спецгаражу, обслуживавшему Кремль. Машина была перегнана в гараж и сдана под расписку завгару.

— Хреново, — загрустил я.

— Почему хреново? — удивился Артур. — Сам же говорил, зацепка. Марьина роща большая, но я туда сейчас своих ребят отправлю, они там все вверх дном перевернут, что-нибудь и отыщут.

— Да я пальчики хотел снять с баранки, — сообщил я. Видя, что Артур не понимает, уточнил. — То есть, хотел вызвать эксперта, снять отпечатки пальцев, а теперь, наверное, и смысла нет. Баранку обляпали, чужих отпечатков тьма.

— Предположим, даже и были бы отпечатки пальцев, что бы это нам дало? С чем сравнивать?

— Первый подозреваемый — самый близкий человек, — пояснил я. — Если убита жена, первый подозреваемый муж. Если муж — то жена, сосед, собутыльник. Логично? Если исчезает человек вместе с машиной и личным водителем, кто первый подозреваемый?

— Логично, — согласился Артузов. — Если на баранке имеются лишь отпечатки водителя, значит водитель причастен к похищению. И если мы отыщем водителя, то будет с чем сравнивать… А знаешь, что, — задумался Артузов. — Давай-ка я сейчас позвоню в Центророзыск, пусть мне пришлют эксперта-криминалиста, он снимет отпечатки пальцев. Понадобятся они, нет ли, там видно будет.