Тишина камней

«Где же ты, папа? — мысленно позвал он. — Ты покинул меня слишком рано. Я не готов. Мне сейчас так нужна твоя помощь… Все хотят, чтобы я ушел. Даже я сам хочу вернуться к дяде, чтобы остановить гонения и убийства невинных. Но прекратятся ли они? Искуплю ли я вину перед погибшими в Энфисе, сдавшись? Не будет ли их смерть напрасной? Но что же мне сделать? Слышишь ли ты меня, раз топахи не был завершен? Образуется ли эдда? Или достаточно верить? Об этом ты говорил? Как же я узнаю? Так много вопросов… Папа…»

Ри отложил камень и крепче сжал мешочек, сосредоточившись на душевной боли. Именно боль и терзания из-за чувства вины связывали его в этот миг с эддой. И ничего более. Он не знал, как возникает связь, как ею управлять или воззвать к ней. Мельзинга не успела научить. Но она показала ее в действии, и Ри верил, что глубоко внутри пережитое в Энфисе отпечаталось и должно как-то проявить себя.

Он оглядел плохо освещенную комнату в поиске знака или намека на правильный путь. «Если не знаешь, где искать — поищи для начала рядом», — говаривал бывший старейшина, с которым Ри любил поболтать, но разговоры с которым его частенько и раздражали.

Полотенце на окне слегка трепыхалось. Покосившийся из-за сломанной ножки шкаф… Стоп! Дверца же была открыта! Или нет? Ри помнил, как пытался ее закрыть, но вот получилось ли… Сейчас она была закрыта. Дыхание парня участилось.

И тут раздался настойчивый стук в дверь. Ри вздрогнул. Быстро убрал камень в мешочек, а тот во внутренний карман рубахи. По пути к выходу проверил шкаф, дернув дверцу. Вроде плотно держится.

— Кто там?

— Это Кос. Разговор есть.

Ри открыл и впустил охотника.

Огромный Косаль Таг не умещался в полный рост и, склонив голову, покачивался на прогибающихся под его весом половых досках. Те трещали, словно вопили о пощаде.

Хоть прошло и немного времени, но выглядел он вполне протрезвевшим. Сместив ногу в сторону, каргхар нашел положение поустойчивее, и скрип прекратился. Кос уже переоделся. Вместо белой, просторной рубахи, в которую он облачился после бани, на нем был зеленый жилет с большими пуговицами, широкий ремень и парусиновые шаровары. Сапоги, начищенные до блеска, мутно отсвечивали.

— Я хочу объяснить… — помявшись и стараясь громко не басить, неуклюже начал охотник, но Ри, заметив теплоту и ум в глазах бородача, решил облегчить тому неловкую речь.

— Я уйду до рассвета.

— Но… — Кос недовольно нахмурился. — Мы еще не решили.

— Я решил.

Охотник тяжело вздохнул. Ри смущало желание командира оправдаться, ведь каргхары по рассказам отца и старейшины были все поголовно мерзавцами, и бросить в беде человека, нуждающегося в помощи, — обычное дело для типичного охотника, а уж угрызения совести им вообще чужды.

— Ты должно быть думаешь, что я испугался?..

— Нет! — поспешил с ответом Ри.

— Но я и правда боюсь! — Кос смотрел на догорающую свечу. Голос его был тверд, будто он говорил о своей силе, а не слабости: — И мне не стыдно в этом признаться. Страх — не признак трусости. Но я боюсь не твоего дядю. С ним и вальзивой его меча справиться не трудно, если он, конечно, не подкрадется со спины… Нужно всего лишь опередить. Сила Когана Халлы, как и любого лидера, в его отряде. Без них он никто. И один из его ближайшего окружения особенно опасен.