Последний город Романовых

Джон улыбнулся.

— Я тоже не бессмертный и однажды умру. Так, может, стоить прожить оставшееся тебе время в счастье? А не грустить о бывшей?

— Ты-ы-ы-ы-ы! — у меня груди разгорелся такой жар ненависти, что был готов с кулаками броситься на Убийцу. — Не смей говорить о том, чего не знаешь! Марина не ушла от меня.

Джон спокойно вздохнул и исчез. А меня разрывало от злости на части. И я закричал! Заорал что есть сил, выпуская наружу крик, полный гнева и разочарования. Чертовы Древние! Само их присутствие разбудило в моей душе чувства и эмоции, о которых я и сам не подозревал. А Джон, сволочь! Последняя и самая мерзкая сволочь! Он не только прочитал мою память, но вытащил наружу самый болезненный момент жизни.

— Кощей.

— Она не ушла, ясно! — я ответил, не оборачиваясь, не понимая, кто стоит за моей спиной. — Она… Марина просто уехала.

Я прикрыл лицо ладонями, чтобы друзья не видели моих слез. Им нужен лидер, а не размазня. Потом… сердце, прошу не бейся так сильно. Потом мы поплачем, но только не сейчас.

— Кощей, — подойдя сзади, Драмина меня обняла. — Я много чего хочу тебе сказать, но если сейчас отпущу, ты опять куда-то убежишь. В Ордо, на Черную Тревогу или ещё куда-то. Ты всегда убегаешь от проблем. А их надо принять. Пережить…

— Я… я не верю, что она от меня ушла, — слова комом застревали в горле.

— Роберт, — я слышал голос Драмины и понимал чувства в ее разуме. Сейчас она говорила, не как друг и не как член команды, а как взрослая женщина, на которую я никогда не обращал внимание. — Твоему… разуму не важно, что происходит у тебя в реальности. Ему важно то, как ты воспринимаешь реальность. А ты… бежишь от нее. Бежишь от меня. Бежишь от всех в Академии, ввязываясь в любую заварушку. Хватит, остановись.

Она заплакала.

— Он прав. Этот человек без ника. Мы все смертны, Роберт и однажды умрем. Ты, я, остальные. Так давай проживем оставшееся нам время… хотя бы без сожалений. Если любишь, люби и говори об этом, — в Драмине пробуждалась женская природа. — Если болит сердце, кричи об этом.

Я дернулся, от сдавившей сердце боли. Но Драмина меня не отпустила, продолжив говорить.

— Хватит, Роберт! Не подавляй себя. Дай чувствам и эмоциям выйти наружу. Будь честен, Роберт. Хотя бы с самим собой.

И я закричал! Закричал так сильно, как никогда прежде. Кричал, не обращая внимание на солдат и монахов. И боль из сердца стала уходить… освобождая место для чего-то нового.

— Однажды… — Драмина заревела. — Однажды, Роберт, твое сердце снова станет свободным, и ты сможешь кого-то полюбить. А я пока… я отойду.

Драмина отпустила меня и куда-то ушла. А я сел на первый попавшийся ящик с припасами и какое-то время просто дышал от избытка вырвавшихся эмоций. Не мог говорить, не мог думать, а просто, бл**ть, дышал и пытался понять разумом, что вообще происходит. Значит, мне всё это время, с момента поступления в Академию, было плохо, а я это даже не осознавал? Нет, я запрещал себе это чувствовать. А теперь под воздействием сил Древних все эти подавляемые чувства вылезли наружу. Дабл ять! Мне им что, теперь быть благодарным за это?!