История о разрушении Трои

Вождь итакийский[258]; обдуманы замыслы мудро, умелы Хитрые козни, искусные речи любого уловят. Голос ужасен, стремителен нрав, помышления бурны, 125 Гнев безрассуден Тидеева сына[259]; могучие крепко Слажены члены; отца не унизил он, многим с ним схожий — Духом, и ликом свирепым, и блеском оружия в схватке. За разумение Нестор хвалы восхищенной достоин; Славных его наставлений премудрость — хранитель совета 130 Верный; широкие перси, от старости белые кудри, Нос, не короткий отнюдь, изогнут весьма благовидно. Лик Филакида[260] младого цветущ, кудри светлы; подвижней Птицы, стремительней скифского ветра, он страха не знает Ни перед чем, и с храбростью силам его не сравняться; 135 Трудным ничто не сочтет и на все без сомнений решится. Норов лицом выдавая, чреватые негодованьем Очи с высокой главы обращая, с надменным презреньем Смотрит на спутников Питр, и свирепость его возглашают Рослые члены; круглы его очи, живот выпирает[261], 140 Голос же связывать звуки не может, с усилием тяжким Плавность речей прерывая зиянием косноязычным. Члены тонки и длинны Навплиадовы[262]; великодушен. Мягок герой; добродетель разумная нрав умеряет. Гордый несносно, не в меру разросшийся тучностью членов 145 Локонов вьющихся тенью одел рамена Подалирий. Волосы рыжие у Махаона; терпение, Милость; От безрассудства далек; благородство его украшает. Неблагородной природой своей Мерион безрассудный, Злобою весь побежден, истощен неусыпно сверлящей 150 Цепкой заботой; округлостью членов его громоздяся. Тяжкая плоть раздувается; фурии духа клокочут, В голову бьют и в теле пузырятся; пятнами крови Грудь синеет преступная; лик, водянисто распухший. Зеленью сумрак души возвещает; пожаром пылая, 155 Кудри собой обличают тяжелое бешенство духа. В меру высокая, стройная, в зрящих любовь пробуждает Лика красой Брисеида; подстрижены гладко извивы Локонов равных, и ясные очи отрадою светят Из-под изогнутых соединенных бровей; не уступят 160 Этой красе драгоценной нисколько достоинства нрава — Кротость и стыд, простота, разумение; не иссякает Щедрость к просителям, речи с приятностью плавною льются. У близнецов-Тиндаридов[263] ничто не различно: едина Лика краса у двоих, одинаково кудри светлеют, 165 Смех не иначе сияет в веселых глазах у обоих; Мерой одною измерены члены, согласным волненьем Груди вздымаются, так что подобны и нравы, и лица; Только одни имена отличить их хотят друг от друга, Вид же противится, и побеждает сомнение снова, 170 Зрящих ввергая в блужданье, различие слов сокрушая, С именем брата мешая и путая имя другого. Братьям лаконским своим подобна спартанская дева[264] Кудрями, взглядом, чертами; подобие ликов прекрасных Общую их колыбель возвещает, но глубже черпнула 175 Деда Юпитера звездного, так что еленины члены Все белизною окрасил молочною лебедь обманный: Подлинной костью слоновою кажется лоб, золотыми Ровные пряди волос, виссону подобятся щеки Снега белейшие, лилиям зубы, шея лигустру[265]; 180 С прелестью неизъяснимою ухо изогнуто, очи Зорки и быстры, а ноздри, преследуя запах бродячий, Первенство их красоты оспорить пытаются тщетно; Правильный бел подбородок, над ним же, чтоб мягче могли бы Губы ответить на крепость сжимающих их поцелуев, 185 Нежной припухлостью маленький рот розовеет; свободно Вниз с головы на плечи спустился убор, покрывает Перси пояс тугой, живот подтянут и легок. Руки длинны и изящны; к земле едва прикасаясь, Малые стопы игриво ступают, и слаженность членов 190 В легком прелестном движении уравновешена стройно. Только одна, между тонких бровей одиноко темнея, Родинка дерзко противится этой красы совершенству. То же, что скрыто, устроила с тщаньем чрезмерным природа. Внутренний град возведя и жизни чертоги украсив: 195 Сердце начало движенья творенью всему сообщает И размеряет его; говорливое легкое дышит Звонких речей переливами; смех, селезенкой отмерен, Приоткрывает уста; быстрее, чем следует, гневом Желчный пузырь закипает, и жарче, чем нужно, пылает 200 Печени нежной зуденье, достоинства все побеждая, Честь оскверняя Амура природную; чудище это Ни плотоядная птица, ни камень катучий, ни быстрой Круговращенье оси, ни беглянка-вода[266] не поборет — Ибо, едва только, утолено, вожделенье погаснет, 205 Прежним пожаром тотчас ненасытное чрево зажжется; Тела единая часть так всю покорила Елену, Распрю меж царств начала и мир в несчастие ввергла.